Призраки не плачут - Ли Энн

— Принести вам что-нибудь? Воды? Кофе? Подождите минутку. Я знаю, что сообщаю вам слишком много информации.

Голос Митчелла нежен, как будто он разговаривает с испуганным животным.

Может быть, я и есть такой. Какое-то дикое существо, которое забыло, как доверять или как принимать что-то хорошее, не ища ловушки.

Я качаю головой. Не думаю, что смог бы что-нибудь выпить, даже если бы захотел.

— Мне продолжать?

— Еще что-то? — Я едва могу выдавить из себя слова.

Легкая улыбка тронула уголок его рта.

— Ежемесячное пособие предназначено для того, чтобы вы могли сосредоточиться на выполнении условий, изложенных мистером Эдвардсом, чтобы вы могли получить полный целевой фонд.

— Каковы условия?

— На данный момент мы поддерживаем собственность и приводим ее в соответствие со стандартами, которые делают ее полностью пригодной для жилья. Вы должны остаться здесь, в Грейстоун-Холлоу, на шесть месяцев, жить в этом доме и завершить работу. — Он кладет на стол конверт, запечатанный воском, словно предмет из другого века. — Существуют дополнительные требования, но, согласно инструкциям мистера Эдвардса, они должны быть предоставлены вам через месяц после того, как вы подпишете соглашение о переезде на Сидар-стрит. Однако это вам следует прочитать сейчас, прежде чем принимать решение.

Конверт сделан из плотной дорогой бумаги — такой, какую используют для важных документов, а не записок, которые передают проблемным детям, которые спят в школьных библиотеках. Я подавляю эту мысль, пока она не пустила корни, и вскрываю конверт.

Ронан,

Ты заслуживал гораздо лучшего, чем то, что дала тебе жизнь. Я должен был что-то сделать еще тогда, а не ждать, пока не стало слишком поздно. Я этого не сделал, и за это я всегда буду сожалеть. Я надеюсь, что, по крайней мере, я сделал так, чтобы последние семь лет было немного легче переносить, но для меня этого недостаточно. Ты хороший человек, Ронан, и я хочу, чтобы сейчас у тебя были возможности, которых у тебя не было тогда. Я знаю, что инстинктивно ты скажешь «нет», но не позволяй своей гордости лишить себя этого шанса.

Это не благотворительность и не жалость. Это первый шаг к тому, чтобы вернуть себе свое будущее.

Харрис.

Мой пульс отдается в ушах, заглушая все, что Митчелл говорит о документах и подписях. Письмо сминается у меня в кулаке прежде, чем я осознаю, что мои пальцы шевелятся.

— Я понимаю, что это ошеломляет, — тихо говорит Митчелл. Его голос, кажется, доносится откуда-то издалека. — Пожалуйста, не торопитесь.

Но время не придаст этому смысла.

— Что мне нужно сделать?

— Мне нужно, чтобы вы подписали, что понимаете условия, и подготовили некоторые документы, подтверждающие ваше право собственности на дом и машину. Вам также нужно будет прогуляться в банк, где вам нужно будет подписать некоторые дополнительные документы, чтобы передать вам счет и средства.

Я киваю и подписываюсь там, где он мне говорит. Моя подпись выглядит неправильно рядом со всеми формальными юридическими формулировками. Каждый росчерк пера указывает мне на что-то, чего я не понимаю. Как только я закончу, он сделает копии всего и отдаст их мне. Доказательство того, что это реально. Что кто-то думал, что я заслуживаю… чего- то.

Мне от этого не по себе. Я уже жалею, что вписал свое имя в документы. Здесь должен быть подвох. Кое-что, чего я еще не понял.

— Это ключи от дома. — Митчелл протягивает их. Я секунду колеблюсь, прежде чем взять их. Металл слишком тяжел для моей ладони. — Вот ключи от машины. Ключи от гаража вы найдете в кухонном ящике в доме. Во дворе за домом есть мастерская. Ключи от нее должны быть в гараже. Есть еще одно письмо, которое мистер Эдвардс хотел бы, чтобы вы вскрыли, когда почувствуете, что готовы. — Он вручает его мне, затем встает и протягивает руку. — Добро пожаловать домой, мистер Оливер.

Дом.

Грейстоун-Холлоу никогда не был для меня домом.

Я не помню, как встал. Я не помню, как пожал ему руку. Я только помню, как вышел. Секретарша говорит что-то, чего я не слышу. Мои ботинки оставляют еще больше грязи на кремовом ковре.

И вот я на улице. Резкий осенний воздух ударяет мне в лицо, возвращая меня в сознание. Мои пальцы онемели. В груди все сжалось. Письмо горит у меня в кармане, как будто оно сделано из огня, а не из бумаги.

Мимо проезжает серебристый BMW, за ним следует грузовик, скрепленный ржавчиной и надеждой. Кто-то слишком долго смотрит на меня через витрину кафе — женщина в жемчугах, которая, вероятно, думает, что я присматриваюсь к заведению. Я продолжаю идти, ключи впиваются в ладонь с такой силой, что оставляют следы.

Ты заслуживал лучшего.

Нет, я этого не делал. Я получил то, что заслужил. Именно это и происходит, когда ты делаешь выбор, который сделал я. Когда все выходит из-под контроля, и ты ничего не можешь сделать, чтобы остановить это.

Я должен был что-то сделать.

Он ничего не мог сделать. Никто ничего не смог бы сделать. Я бы не принял помощь, и к тому времени, когда я понял, что не смогу справиться с этим в одиночку, было слишком поздно придавать этому значение.

Десять тысяч долларов в месяц? Дом? Машина? Двести пятьдесят тысяч ждут меня через шесть месяцев, а потом еще через двенадцать месяцев?

Это слишком. Это слишком просто. И это слишком щедро для того, кто годами учился тому, что ничто хорошее не длится долго.

Ничто в моей жизни не продавалось по цене выше, чем указано на бирке.

Я иду быстрее, мне нужно сжечь беспокойную энергию, которая ползет у меня под кожей. Желание пробежаться проходит через меня. Уходи, не смотри слишком пристально на то, что тебе предлагают. Но я не могу.

Ключи в моей руке не позволяют мне. Письмо в моем кармане не позволяет мне.

Что бы еще ни задумал Эдвардс, это ждет меня, как бомба замедленного действия, которая взорвется через тридцать дней. А под ним ждет призрак Грейстоун-Холлоу, напоминая мне, что некоторые места не позволяют тебе забыть, кем ты был, независимо от того, сколько денег кто-то может бросить тебе, чтобы заставить остаться.

Пока я иду, свет меняется, на горизонте собираются тучи, темные от обещания дождя. Листья летят по тротуару, высохшие и ломкие, подхваченные маленькими вихрями, которые никогда не позволяют им где-либо задерживаться надолго.

Я продолжаю идти мимо зданий, которые наполовину помню с тех пор, как был здесь в последний раз, и улиц,