Приговоренный многоженец - Александр Евгениевич Владыкин

Ну, да. Тут единственное зимнее развлечение — это многодневный пир с унылыми танцами, завыванием менестрелей, от которых уши вянут, и, естественно, шутками карликов. И все. Ни на что большее у местных фантазии не хватает. Еще охоту забыл. Но это пару раз за зиму, да и то она тоже превращается во все ту же пьянку. Только на свежем воздухе.

И смотрит при этом на меня моя жена так простодушно-хитровато. Интересное сочетание. Вроде бы невозможно быть одновременно и простодушной, и хитрой. Но у Изабеллы получается. С одной стороны, она просто просит мужа помочь ей в организации праздника советом. Простодушная. С другой стороны, подозревая, а, по сути, будучи уверенной в том, что ее Ричард совсем не Ричард, а кто-то другой (после той попытки угостить меня сывороткой правды девушка вопрос, кто я на самом деле, больше не поднимала ни разу) хочет из этого кого-то другого вытянуть тайные знания и применить их на практике. Хитрая.

Пусть. Мне не жалко. Описал ей, как устроен отдых в Куршевеле, добавил немного турецкой специфики all inclusive, рассказал про шале в горах, подъемники, катания на санях, карнавалы, открытые бассейны с подогревом воды, гулянья, молодецкие забавы вроде кулачных боев, фейерверки и салюты. В общем, вывалил все, что только в голову приходило.

— Ричард, — не выдержала Изабелла, глаза которой открывались по мере моего рассказа все шире и шире и блестели все ярче и ярче. — Неужели ты все это сам видел? И все эти неописуемые развлечения испытал? — ага, сбилась все-таки на запретную тему о моем настоящем происхождении. — Ой, прости, — исправляет свою оплошность жена. — Я ни о чем тебя не расспрашиваю. Но почти все, что ты описал, постараюсь сделать.

Уходит, закусив губу, в мечтах уже, наверное, плавая в открытом бассейне на вершине горы или летя вниз по склону на санях, укрытых мягкими медвежьими шкурами.

Магия — страшная сила. А если к ней еще добавить власть и решимость добиться поставленной цели великой герцогини, закусившей удила, то еще и непревзойденная созидательная сила. Работа на склонах гор закипела такая, какой не бывает даже за месяц до старта Олимпиады, к которой все почти готово, но ничего не доделано.

Буквально дней через двадцать я из окна своих рабочих покоев мог видеть усеявшие две ближайшие к Юмиле горы три десятка шале, соединяющие их с замком дороги, на одной из площадок поднимался пар над бассейном, а гномы доделывали маго-механические подъемники, ведущие как к этим шале, так и к проложенным трассам для спуска на санях. Горные лыжи я, к счастью, не упоминал Изабелле, а то пришлось бы еще и госпиталь строить, чтобы многочисленные переломы знатных гостей лечить. На этой стройплощадке периодически мелькала великая герцогиня, сверявшаяся с планом, который я по ее просьбе очень схематично набросал. Кстати пришлись и набравшиеся уже опыта и теперь виртуозно владевшие кирками и лопатами пленные легионеры из имперского стройбата.

К прибытию гостей готово было все. И они, чтоб их, начали прибывать. Пятьдесят человек Изабелла пригласила? А их штук семьдесят в итоге набралось. Еще двадцать приехали без путевок.

Но не выгонять же теперь? И это еще ни один из приглашенных королей со своим семейством не приехал. Опасаются вызвать недовольство императора. Даже Гастон Первый с Вержиной проманкировали приглашение Изабеллы. Впрочем, их Изабелла позвала только из вежливости. Видеть у себя бывшую графиню ДеВержи она, уверен, совсем не жаждет. В общем, публика помельче собралась. Три — четыре герцога, одна герцогиня с братом из враждебной империи (очень интересная особа, кстати, оказалась), а остальные разные графы. Даже один барон не пойми как и почему затесался.

Всех разместили. Кого в шале, кого в замке, кого на лучшем постоялом дворе Юмиле.

И началось… Поначалу прибывшие держались напряженно. Кучковались вокруг Изабеллы, а на меня только опасливо косились и сторонились. Девушки, это те, которые были выбраны любимой в качестве потенциальных невест, только хихикали и бросали украдкой взгляды. Их родители оценивающе рассматривали декор замка и даже, как мне доложили, чуть ли не на зуб пробовали светильники (правда — все из золота⁈) и ощупывали парадные одежды гвардейцев. Парча? Ух, ты… Но уже через пару дней, а точнее после первого же грандиозного пира и выступления учеников академии Элифаса, подготовивших еще невиданное здесь огненное шоу, а также других новых для этого мира развлечений (кулачные бои почему-то больше всего понравились дамам, а вот танцы гномок, которые были одеты в свои любимые мини, просто свели с ума мужскую половину), оттаяли и освоились.

Когда же Изабелла познакомила аборигенов с прелестями санного спорта, а затем засунула наиболее смелых в горячий бассейн, из которого открывался великолепный вид на Юмиле и долину, гости даже меня начали воспринимать как вполне терпимое зло. Ну, и как очень перспективного будущего родственника тоже.

И это их изменение в отношении ко мне тут же самым драматическим для меня образом отразилось на поведении их дочерей.

Стартовала собачья свадьба. Только, если мне память не изменяет, у этих милых животных она заключается в том, что шобла кобелей носится за одной сучкой, а в моем случае все было по-другому. Толпа милых девушек не давала прохода одному единственному Великому герцогу, который нигде не мог от них спрятаться. Даже в рабочих покоях. Стоило там запереться, как из-за двери раздавалось:

— Ваша светлость, составьте нам компанию на конной прогулке! Мы без вас боимся!

— Великий герцог Ричард, вы так замечательно плаваете! Научите и нас! Сейчас бассейн как раз свободен!

И я не выдержал. Вызвал к себе в приказном порядке Изабеллу, которая просто млела от всеобщего восхищения и океана интриг, закручивавшихся вокруг нее, Юма и будущего империи.

— Дорогуша, — я Изабеллу так называю крайне редко, только когда раздражен и не могу больше сдерживаться. — У тебя очевидный перебор получился. Я на всех этих девицах не женюсь ни в коем разе. И это приведет к тому, что вместо союзов и дружеских отношений, ради установления которых ты всю эту кутерьму и затеяла, мы получим обиженных недоброжелателей.

Задумалась. Улыбка с лица пропала. Согласилась. А как тут спорить, если я кругом прав?

— Ричард, — спрашивает растерянно. — И что же теперь делать?

— А вассалы нам на что? — спасаю я ситуацию. — Срочно вызывай в Юмиле всех молодых и неженатых. И постарайся их окрутить с этими