Измена. Его ошибка - Дина Павлова

— Он дурной человек, — вдруг выдает Резеда и поднимает на меня глаза, — Он плохо говорил о вас и прилюдно трогал Машу. Целовал ее.

Невольно краснею. Да, это унижение, и ничего не попишешь.

— Он объявил мне вчера, что хочет со мной развестись. Но есть еще деловые вопросы, — я раздумываю как сформулировать мысль, но Резеда все понимает сразу.

— Они вас обкрадывают, — она подается вперед, теперь ее лицо очень близко к моему, — Мы вообще перестали договора оформлять, все через черную кассу. А я начала говорить ему, что так при вас не делали… А он… Он меня понизил в должности, сказал, что я черная, что вы глупо поступили, что мигрантку сделали заместителем по качеству! А я не мигрантка! Я давно получила паспорт!

— Тише, тише, — облизываю сухие губы, — Кто вы сейчас по должности?

— Бригадир! Я езжу и работаю как старший клинер! Он на меня новичков вешает, а они… — Резеда показывает пальцами, возмущенная, — Они ноль! Я их обучаю когда мы на объекте, а они не знают ничего! Они кислоту и щелочь путают! Им плевать чем протирать мрамор, понимаете?!

— Понимаю, — не свожу глаз с Резеды, — А кто сейчас заместитель по качеству?

— Маша!

Откидываюсь на спинку стула и начинаю нервно хохотать. Мой муженек похоже действительно с катушек съехал. Хотя будем честны, его подход к работе я критиковала всегда. У него лишь бы продать… А репутация? К черту репутацию.

Делаю глоток чая.

— И как она работает в качестве заместителя по качеству?

— Одна из бригад на той неделе убили ковер за двести тысяч! А так как договора не было, то и никакой компенсации тоже не было, — Резеда аж краснеет от возмущения. А я думаю о том, что репутация на фирме теперь — не дай бог. — Постоянно что-то портят. Каждый день жалобы что царапают сантехнику! А как не царапать? Кирилл Олегович экономит на профессиональных средствах! А как отмыть известь? Они абразивом трут, отсюда царапины на смесителе. Клиент недоволен, жалобы!

— А Кирилл Олегович как на это реагирует?

От рассказа Резеды становится смешно и жутко. Что эти идиоты делают с моим детищем?

— А никак! За все виноваты клинеры. Штрафует, увольняет. Процент совсем маленький стал. И кто идет к нам работать? Текучка! Один ушел, другой пришел, снова ушел…

— Ясно. — откашливаюсь, — Что вы скажете о поломоечной машине «Керхер» и полировочной машине «Мобайл Клининг»?

— Не поняла. — хмурится.

— Первая такая желтая, на нее еще можно сесть, там сиденье. А вторая — ее так держишь, и перед собой толкаешь. Где эта техника находится?

— Вспомнила о чем речь, — Резеда задумывается, — Желтая машина стояла в «Элит-Сити», это когда мы с «Алеком» сотрудничали. А вторую вообще не помню.

«Алек» — это фирма, владеющая площадями торгового центра. Но меня смущает другое. Сотрудничали. Почему в прошедшем времени? Это одни из первых моих клиентов, да мы с Антоном Павловичем друг друга пять лет знаем!

— Мы же продолжаем работать с «Алеком»? — откашливаюсь.

— Нет, их «Мир клининга» увел…

— Что?! — касаюсь ладонью лба. — Как так?

— Я не знаю! Это было месяца четыре назад. Я не знаю что там было. Я же с юридическими лицами не работаю.

— А Кирилл Олегович что сказал?

— Ругался на отдел продаж.

— Ну да, — киваю, делаю несколько глотков чая. Дела… Вот я дура. Я была уверена, что за год Кирилл мне не разрушит бизнес. Как же я ошибалась. Странно что они с таким подходом вообще что-то зарабатывают. — Я многого не знаю. Вы могли бы рассказать все, что как вы считаете, грустно или возмутительно?

Резеда на секунду задумывается, после чего твердо кивает:

— Месяц назад клинер в больницу попала.

— Почему? — сердце бьется как сумасшедшее.

— Окна мыла, выпала. Третий этаж. Перелом ноги… Но об этом почти никто не знает.

Травма на производстве. А это серьезно. И с этим уже можно работать.

Глава 7. Кирилл

Любовь — штука странная. Родители всегда говорили что это управляемое чувство, но я в корне с ними не соглашался. Кем и зачем там управлять? Мне всегда казалось, что все элементарно — понравилась девушка, иди да женись.

Однако жизнь вносит свои коррективы. Когда начал болеть отец, а потом и вовсе отправился на пенсию, стало очевидно, что благополучная жизнь подошла к концу. Мама всегда была домохозяйкой, а я — неоперившийся студент — явно не мог тащить на себе всю семью, сохраняя привычный уровень жизни. К тому же огромные деньги тратились на мою учебу. У меня не вышло поступить на бюджет, о чем я сильно жалел.

И вот тогда, в один из дней, мать мне сказала:

— Кирилл, накопленных средств хватит на семестр. — я ждал что она предложит взять академ, перевестись на заочку или пойти работать… Но нет, ее идея была совершенно иной, — Тебе надо жениться.

— Не понял.

— Ищи хорошую невесту, при деньгах. Парень ты красивый, семья у тебя — интеллигенция в четвертом поколении. Ты же всю жизнь прожил на Арбате! Ты посмотри на нашу квартиру! Ты же не хочешь ее продать?

— Нет, что ты, — помню как смотрел на маму, не переставая удивляться. Наша двухкомнатная квартира на Староконюшенском переулке и вправду была хороша. Вот только ей уже лет пять как требовался ремонт, о чем я конечно же не заикался.

— Пока начнешь нормально зарабатывать, мы тут с голоду все подохнем… — Мама иногда была резковата в выражениях. Но зато предельно точна. Она подошла к стоящему в углу фортепиано, на котором я учился играть в юности, и поправила фарфоровую статуэтку балерины, стоящую на белой вязаной салфетке.

— И ты предлагаешь мне найти женщину, которая бы меня финансово обеспечивала?

— Ну не то чтобы обеспечивала… Но дала бы приличный старт в жизни.

Мама всегда была немного цинична, но в тот момент я не увидел в ее словах чего-то сильно плохого. Только сомневался что кто-то на меня такого красивого клюнет. Все-таки у богатых женщин тоже требования достаточно высокие.

Я поделился с мамой своими сомнениями, но она даже не дала мне закончить свою мысль:

— Кирилл! Ты сама наивность! Нормальных мальчиков раз-два и обчелся! Из десяти парней до двадцати пяти лет трое женатых, два алкаша, один наркоман, один бьет, еще два — на работу не ходят. И это я еще не упомянула их внешние данные! Мне продолжить? — резко ответила мама, на что я замотал головой:

— Нет, не надо. И где мне