Одарённая - Сима Гольдман

Наступила гробовая тишина. Воздух немного искрил. Все были в ожидании моей пламенной речи.

— Во — первых, я соболезную вам по потере вашей хозяйки, мне очень жаль. Лично ее не знала. Но знаю как тяжело терять близких, — я оглядела народ, они внимали. Что ж, внимание привлекла, — Во вторых, у нас кадровая перестановка, но сначала давайте знакомиться, с некоторыми я уже знакома, сейчас решим что будем делать дальше.

Вперед вышла нянька.

— Меня зовут Нелли Борнам, я служу этому дому более ста лет. Я вырастила два поколения хозяев и сейчас воспитываю ребенка нашего доброго лаэрда.

Она была горделива и мне это не понравилось. Совсем.

— Как зовут малютку?

— Лаэрд не дал ребенку имени, — она безразлично пожала плечами.

Этим все сказано. Я подула на молоко в ложке пробуя. Отлично. Тёпленькое.

— Как вы ее называете?

Женщина посмотрела на меня словно на умалишенную. Понятно

— Я не имею право называть ребенка никак, пока ему не дадут имени.

— Что ж Вы заладили ребенок… ребенок? Это девочка, малышка, крошка… В Вас нет ни капли привязанности, ни любви, ни ласки. Вы изжили себя. Возможно это профессиональное выгорание. Вы уволены!

Глава 7

Если бы взгляд мог испепелять, то я бы горела как Масленица в воскресный полдень. Уже бывшая няня метала молнии в мою сторону. А что я могла поделать? Бороться с вселенской несправедливостью мое хобби, феячу я по выходным, шастая по параллельным мирам.

Лакей поспешил вывести ее из кухни.

— Теперь, когда мы решили этот вопрос. Я хочу обратиться к Вам, Гикори. Вы были горничной хозяйки, так? — мой голос был суровым. Она кивнула, — Тогда скажите, как она хотела назвать ребенка? Были ли какие — то предположения? Предпочтения? Может она и хозяин обсуждали этот вопрос?

Девушка замялась. Словно хотела сказать, но боялась. Пусть не заливает, слуги всегда в курсе всех последних новостей, уж я то знаю — смотрю сериалы.

Я подошла и взяла ее за руку словно ободряя.

— Они обсуждали… Но только имя мальчика. Должен был быть сын… Они надеялись, точнее были уверены…

О, как! Мужик хотел наследника, понимаю. Мужики, они и в Африке мужики. Вот, вероятно не реализовав свой запрос на пацана и озлобился и пустился во все тяжкие.

— Как они хотели его назвать?

Коллектив начал озираться друг на друга, но вперед выступила экономка.

— Не дело обсуждать дела лаэрдов.

Я подняла руку призывая ее замолчать.

— Моран, прошу Вас, — вступился секретарь.

А мне этот парень начинает нравиться. Он, конечно, выглядел странно и старомодно, но в целом хороший малый.

— Его хотели назвать Киран.

— Значит назовем девочку Кира.

Я посмотрела на Валериана. Он улыбался, словно гордился мной и моим решением.

Но вот в одобрении отца я очень сильно сомневалась. Но мне нестрашно

Кирочка завозилась на руках у ректора. Начала кряхтеть. Это было так мило. Лицо мужчины передавало неописуемую гамму чувств и эмоций. Здесь был и страх, и удивление, и умиление, и любопытство… Но кое-что еще я ощутила… Это была тоска. Наш доблестный друг семьи хотел детей. Занятно.

— Чего она хочет? — смешно улыбаясь спросил меня он.

— Кушать, очевидно. У них в таком возрасте две заботы. Поесть и поспать, — вмешался лесс Ромерсон.

— У Вас есть дети? — уточнила.

Он смутился и отвел взгляд.

— Нет, лесса, детей у меня нет, но куча племянников и племянниц. Я младший в семье и было время присматривал за толпой малышей.

Его улыбка заряжала энергией, и она была искренней. Чувствовалось, что он действительно любит детей. Это не просто слова. Это правда.

— Лесс Ромерсон, подскажите, с высоты своего опыта, как нам лучше поступить с Кирюшей?

— Не могу знать. Но я думаю, что Ваше доброе сердце подскажет.

Ага, будем надеяться.

— Тогда, я хочу уточнить следующее, у кого есть знакомые добровольцы на новую открывшуюся вакансию няни?

Все молчали. Я дала время подумать до завтрашнего завтрака, возможно есть у кого — то родственницы, желающие подработать.

— И последнее, Гикори, ты пока будешь помогать мне ухаживать за малюткой.

Девушка побледнела, но кивнула. Главное говорить четко и уверенно.

Остаток дня мы провели в кормлениях и сменах пеленок малышки.

Вечером убаюкал ее наш котик, своим мурчанием, а я отправилась на поиски Валериана.

— Мурзик, охраняй!

Исследования замка заняли немного времени. Почти сразу я нашла картинную галерею. Здесь было изображено несколько поколений владельцев. На последней картине была нарисована прекрасная девушка. Художник, я уверена, был влюблен в нее. Модель стояла полубоком. Ее красивые волосы каскадом спадали на спину до поясницы и были перехвачены красной лентой. Синее платье подчеркивало фигуру и придавало царственный вид. Глаза сияли словно два алмаза. Их свет согревал сквозь слой краски на полотне.

— Красивая. — Восхитилась я.

— Бесспорно, — согласился Свэл.

Наше уединение было нарушено шаркающими звуками шагов хозяина замка.

Я посмотрела на него. Им бы быть вместе, любить друг друга, дочь растить…

Всегда могла чувствовать людей. Их беды, горести и радости. Но не в этом случае. От Дирана Дрогора веяло пустотой. Просто непроглядная бездна.

В помещении моментально стало холодно. У меня даже замерзли пальцы…

— Надсмехаетесь над моим горем? — закричал он, размахивая графином.

Такие выпады лучше всего проигнорировать. Я закрыла глаза и начала считать.

Один. Два. Три…

Валериан старался изо всех сил вразумить друга. Он старался вывести его, но тот сопротивлялся и выкрикивал ругательства.

А меня накрыло.

— Какого чёрта Вы творите? Ваша супруга лежит там, под слоем камня, а Вы…? Вам не стыдно? Там, единственная частица, которая осталась после нее, а Вам нет и дела до нее! Вы просто потерянный человек!

— Человек ли?! — закричал он.

Воздух наэлектризовался и заметно потеплел. Я бы сказала, что разгорячился. Свэл стал медленно отступать назад, жестом показывая, чтобы я следовала его примеру, но я не из робкого десятка.

— Да как ты смеешь?! Что ты понимаешь? Ты знаешь что такое лишиться семьи? Ты понимаешь, что такое просыпаться в одиночестве?

Еще чуть и из ушей повалит пар.

Но сквозь это бешенство я заметила скорбь. Вот они живые чувства. Вот он вариант прорваться к его сердцу.

— Знаю! У тебя есть семья! У тебя есть дочь. А я знаю, что такое, когда у тебя никого и ничего нет. Давай, я покажу тебе…

Не знаю, зачем я все это кричала ему