Гретна-Грин - Джулия Куин

Ангус сел рядом с ней, но не очень близко, чтобы она не нервничала.

– Вот как? – мягко спросил он. С того момента, когда она ударила нападающего коленом в пах, Ангус понял, что она женщина не обычная, но теперь он постепенно начал понимать, что она не только упряма и сообразительна. Маргарет Пеннипейкер умеет глубоко любить, она преданнейший человек и способна без всяких колебаний положить жизнь за того, кого любит.

Поняв это, он насмешливо улыбнулся и ужаснулся до глубины души. Потому что в смысле верности в любви и преданности своей семье Маргарет Пеннипейкер была женским вариантом его самого. А Ангус никогда еще не встречал женщины, которая соответствовала бы тем требованиям, которые он предъявлял к себе.

И теперь, когда он встретил Маргарет – что ему с ней делать?

Она прервала его мысли, громко шмыгнув носом.

– Вы меня слушаете?

– Вы говорили о вашем брате, – напомнил он.

Она кивнула, потом вдруг подняла глаза и посмотрела на него.

– Я не собираюсь плакать.

Он погладил ее по плечу.

– Ну ясное дело, не собираетесь.

– Если он женится на ком-то из этих ужасных девиц, он навсегда погубит себя.

– Вы уверены? – осторожно осведомился Ангус. Сестры всегда полагают, что они все знают лучше.

– Одна из них даже не знает алфавит!

Он издал звук, походивший на нечто вроде «и-и-и», и слегка покачал головой, выражая сочувствие:

– Это действительно никуда не годится.

Она опять кивнула, на этот раз энергичнее.

– Понимаете? Вы понимаете, что я хочу сказать?

– Сколько лет вашему брату?

– Всего восемнадцать.

Ангус присвистнул:

– Тогда вы правы. Он понятия не имеет, что делает. Как и все мальчики в восемнадцать лет. Но если подумать, ни одна девушка в восемнадцать лет тоже не имеет такого понятия.

Маргарет кивнула в знак согласия.

– А вашей сестре тоже восемнадцать? Как ее зовут? Анна?

– Да, отвечу я на оба ваших вопроса.

– Почему вы гонитесь за ней? Что она натворила?

– Убежала в Лондон.

– Одна? – спросила Маргарет, не скрывая ужаса. Ангус озадаченно посмотрел на нее:

– Могу ли я напомнить вам, что вы сбежали в Шотландию тоже одна?

– Ну да, – с жаром сказала она, – но это совершенно другое дело. Лондон – это… Лондон.

– На самом деле она не совсем одна. Она взяла мой экипаж и троих лучших слуг, один из которых настоящий боксер, и только по этой причине я еще не сошел с ума от страха.

– А что она собирается делать?

– Отдаться на милость нашей двоюродной бабушки. – Он пожал плечами. – Анна хочет провести сезон в Лондоне.

– А есть причина, из-за которой это невозможно?

На лице Ангуса появилось суровое выражение.

– Я сказал ей, что она сможет провести сезон в Лондоне в будущем году. Мы подновляем дом, и я слишком занят, чтобы бросить все и мчаться в Лондон.

– Вот как.

– Что вы хотите этим сказать? – подбоченясь, спросил он.

Она сделала жест руками, одновременно самоумаляющий и всепонимающий.

– Только то, что вы, по-моему, ставите на первое место свои потребности, а не ее.

– Ничего подобного! Почему бы ей не подождать еще год? Вы же сами согласились, что человек в восемнадцать лет ничего не понимает.

– Наверное, вы правы, – согласилась она, – но для мужчин и для женщин все обстоит по-разному.

Он слегка придвинул к ней голову:

– Вы не могли бы объяснить, в чем именно?

– Я полагаю, что вы правы – девушка в восемнадцать лет ничего не понимает. Но восемнадцатилетний юноша понимает еще меньше.

К ее великому удивлению, Ангус рассмеялся, упав на кровать и сотрясая ее взрывами хохота.

– Ах, мне следовало бы обидеться, но, боюсь, вы правы.

– Конечно, права! – сказала она, и на лице ее мелькнула улыбка.

– Ох ты Господи, – вздохнул он. – Что за ночь! Что за дурацкая, противная, замечательная ночь!

При этих словах Маргарет вскинула голову. Что он хочет этим сказать?

– Да, я понимаю, – согласилась она чуть-чуть неуверенно, потому что не знала, с чем именно соглашается. – Хуже некуда. Что мы будем делать?

– Полагаю, соединим наши усилия и вместе займемся поисками наших беглецов. А я могу поспать сегодня и на полу.

Напряжение, в котором она пребывала, сама того не замечая, несколько ослабло.

– Благодарю вас, – с чувством сказала она. – Я очень признательна вам за ваше великодушие.

Он сел.

– А вам, моя дорогая Маргарет, предстоит влезть в шкуру актрисы. По крайней мере на один день.

Актрисы? Разве актрисы не появляются на людях полуодетыми и не заводят любовников? У Маргарет перехватило дыхание, она почувствовала, как вспыхнуло лицо.

– Что вы имеете в виду? – спросила она и сама испугалась, с каким придыханием она проговорила эти слова.

– Только то, что если вы хотите сегодня поесть – а я твердо уверен, что в меню будет не только хаггис, так что вы можете дышать спокойнее в этом отношении, – то вам придется притворяться, что вы леди Ангус Грин.

Она нахмурилась.

– И еще, – добавил он, вращая глазами, – вам придется делать вид, что это положение вам не очень неприятно. В конце концов, нам ведь удалось зачать ребенка. Так что мы никак не можем чувствовать антипатию друг к другу.

Маргарет вспыхнула:

– Если вы не перестанете говорить об этом дурацком несуществующем младенце, клянусь, я прищемлю вам пальцы ящиком.

Он завел руки за спину и усмехнулся.

– Я весь дрожу от страха.

Она бросила на него раздраженный взгляд, а потом прищурилась:

– Вы сказали, леди Грин?

– Это важно?

– Ну конечно!

Ангус внимательно посмотрел на нее, чувствуя, как его охватывает разочарование. Титул у него очень незначительный, он всего лишь баронет, обладающий маленьким, но красивым куском земли, и все же женщины смотрели на него как на ценную добычу. Всем леди, которых он знал, брак казался чем-то вроде состязания. Выиграет та, которой достанутся титул и деньги.

Маргарет положила руку на сердце:

– Я придаю большое значение хорошим манерам.