Запах полыни - Галина Гордиенко

Чтоб она, да не выбила Саулешке хоть какое-нибудь местечко? Родственница она Колывановым или не родственница?!

«Нужно будет, так и тете Гале позвоню. — Таня расслабленно улыбнулась солнцу и встала со скамьи. — Упрошу сделать звонок в офис. Так сказать, замолвить словечко за самую близкую подругу любимой племянницы. Распишу, в каком отчаянном положении находится Саулешка и какой у нее замечательный сынишка».

Таня перебежала дорогу.

«А Женьке о Саулешке и правда знать незачем. Заранее тетю Галю предупрежу, чтоб не проболталась, — рассеянно думала она. — Хотя он вряд ли даже имя ее помнит, я, кажется, и не называла. В паспорте, понятно, все указано, вот только Женька почти им не пользуется, чаще — заграничным. То и дело в Германию мотается или в Америку, тетя Галя недавно хвасталась. И в офисе только в головном бывает, на другие у него времени нет, и слава богу, незачем им сталкиваться. — Таня сердито фыркнула. — Хотя какая разница? Саулешка такая серая моль, Женька ее и не заметит, даже нос к носу столкнувшись…»

Последняя мысль Таню развлекла, и она бодро прибавила шагу: «Нет, у меня точно получится! Саулешке лишнего болтать не собираюсь, так что все устроится…»

Таня сдвинула брови, припоминая, что известно подруге о той давней истории.

Ее лицо разгладилось: да ничего практически! У Сауле той осенью такой бешеный токсикоз был, из постели не вылезала. Стоило голову приподнять, ее тут же выворачивало. Бедняга на тень походила — тощая, мрачная, с потухшими глазами, едва живая.

Саулешка и в ЗАГС, помнится, не ходила. Вместо нее Таня отправила Катьку Сидорову, она больше других Саулешкиной фотографии в паспорте соответствовала, хотя на самом деле они совсем не похожи.

Впрочем, Таня и сама могла вместо Сауле «невестой» стать. Никто фото с оригиналом не сличал, все прошло как-то буднично и без осложнений, даже неинтересно.

Таня хмыкнула: может, сыграла роль подушка, привязанная Катькой к животу? И справка о беременности?

Ну, не важно. Главное — Саулешка знает о собственном «замужестве» самый минимум. Она даже свидетельства о браке не видела, оно у Тани в шкафу, под стопкой постельного белья хранится. Сауле лишь фамилия и имя «мужа» известны, ничего больше.

Сауле сама теперь Колыванова. Таня тогда настояла на смене фамилии, как Саулешка ни упиралась.

И правильно сделала, что настояла. Пусть теперь попробует этот типчик из Южного Казахстана вычислить Сауле! Искать-то он будет кого? Правильно, Ковалеву!

Вот и пусть землю роет.

Таня нежно улыбнулась: зато Китеныш теперь — Никита Евгеньевич Колыванов. Можно сказать — почти родственник ей, вот так забавно фишка легла.

Хотя… тетя Галя, помнится, говорила: где-то в Новгородской области есть деревня Колываново, там этих Колывановых… Так что однофамильцев у Женьки хватает и без Саулешки с сыном.

Сама Сауле о «муже» не говорила. Таня ей тогда сказала, что Женька сразу уехал из города. Мол, живет сейчас где-то под Москвой, пытается найти работу по душе.

Сауле ни разу не спросила о нем. Только, как получила гражданство, все просила передать Колыванову «большое спасибо».

Таня, само собой, обещала.

С тех пор Сауле не вспоминала, что замужем.

Выходит, нет никакой причины Саулешке упираться, отказываясь от нового места. Все выгладит вполне обыденно: подумаешь, Таня использовала какие-то дальние родственные связи. В наше время все так делают, ничего особенного.

Таня нехорошо усмехнулась: «Ну, Саулешка, держись! Хоть словечко против услышу… убью, вот ей-богу убью!»