Маркиз из Сорренто - Сара Крейвен

Полли потупилась.

— Два года… примерно.

— Так, — медленно проговорил Сандро. — Из моих рук ты перешла к нему. — Он долго изучал Полли оценивающим, задумчивым взглядом. — Я вижу, кольца у тебя нет.

Она сглотнула.

— Это мое дело.

— И ты шептала ему те же клятвы, что и мне? Очень тихо. С угрозой.

Полли заколебалась, тщательно подбирая слова.

— Он знает, что я… всегда буду рядом с ним.

— Как трогательно, — мрачно заметил Сандро. — И все же ты покинула его, чтобы приехать в Италию. — Внезапно на его губах появилась холодная и опасная улыбка. — Ко мне.

— Я считала, что обслуживаю графиню, — ответила Полли, стараясь скрыть, что ее бьет дрожь и что она близка к панике. — Я понятия не имела, что она твоя родственница и что ты здесь. Если бы я знала, то ни за что бы не приехала сюда. — Она откинула голову. — Так как тебе удалось подбить ее на такое грязное дело? Взятка? Шантаж?

Сандро сжал губы.

— Ты невежлива, дорогая. Будь осторожна.

— Почему? — с вызовом бросила Полли. — Я знаю, насколько далеко ты можешь зайти, когда чего-нибудь захочешь.

Или когда больше не хочешь…

Ты сам меня отослал, подумала она. Так зачем же ты теперь здесь, мучаешь меня, оживляешь эти проклятые воспоминания?

У нее вдруг перехватило дыхание и потемнело в глазах. Но она не может позволить себе слабость. Стены комнаты как будто сдвинулись, и пространство уменьшилось. Пространство, которое необходимо удержать любой ценой.

— Только правда ли это? — задумчиво проговорил Сандро. — Возможно, ты не так хорошо меня знаешь, как тебе кажется.

— Теперь это едва ли что-нибудь значит, — ответила Полли и, немного помолчав, добавила: — И я не думаю, что нам нужно продолжать обсуждение.

Сандро криво улыбнулся.

— Наконец-то мы друг с другом согласны.

— Если ты мне скажешь, где мои туфли и багаж, я тотчас уеду.

— К нему? К своему возлюбленному?

— Да. Мне нужно вернуться в мою жизнь, — сказала Полли, вскинув голову. — В которой вам нет места, синьор.

Сандро передернул плечами.

— С этим мне трудно спорить. Свои вещи найдешь в спальне.

Полли заметила, что он не предложил ей принести их, как это сделал бы тот Сандро, которого она знала.

Не обманывай себя, думала она, шлепая босиком в спальню, где остановилась и огляделась. Ее жакет и сумка лежали на небольшом диванчике у окна, туфли аккуратно стояли рядом. Наклонившись за ними, она услышала за спиной какой-то звук и обернулась.

Сандро, оказывается, проследовал за ней. Ее сердце остановилось на мгновение. Она не услышала его шагов, так как он тоже снял туфли. А звук, заставивший ее обернуться, был стуком закрывшейся двери — они остались в комнате вдвоем.

Сандро стоял, прислонившись к двери, и наблюдал за Полли из-под насупленных бровей. Его пальцы принялись расстегивать пуговицы рубашки.

Полли почувствовала, что ей стало трудно дышать. Огромным усилием она заставила себя спросить:

— Новая игра, синьор?

Сандро передразнил ее учтивость:

— Никаких игр, синьорина. И я уверен, ты это понимаешь.

Полли взяла свою сумку и сжала ее так, что ремешок врезался в пальцы.

— Я… Я не знаю, о чем ты говоришь.

Сандро фыркнул.

— А вот теперь ты неискренна, моя красавица. Но я этого ожидал.

Он сбросил рубашку на пол и шагнул к Полли.

Она сглотнула.

— По-моему, ты сходишь с ума.

— Возможно, — отозвался он неожиданно резко. — И хочу выздороветь. — Он остановился, и топазовые глаза пронзили Полли. — Ты забралась мне под кожу, Паола. В мою кровь, как лихорадка, которую не вылечишь. И это меня больше не устраивает. Поэтому я намерен излечиться от тебя раз и навсегда — и единственно возможным способом.

— Нет. — Она взглянула ему в глаза, и ее сердце бешено заколотилось от страха. — Нет, Сандро. Ты не можешь так поступить. Я… Я тебе не позволю.

— И ты всерьез считаешь, что у тебя есть выбор? — Сандро коротко рассмеялся. — Наивная.

Полли отступила, но уперлась в стену. Сандро не спеша подошел к ней.

— Пожалуйста, Сандро, — прошептала Полли. — Пожалуйста, выпусти меня.

Он опять засмеялся, дотронулся пальцем до ее губ, провел им по подбородку и погладил ее шею над воротом платья.

— Как только я закончу с тобой, дорогая, — нагло протянул он, — ты будешь свободна и сможешь отправляться, куда тебе заблагорассудится.

— Ты хочешь, чтобы я возненавидела тебя? — умоляюще спросила Полли.

— Я думал, это уже произошло.

Сандро небрежным жестом отобрал у нее сумку и отбросил ее в сторону. Его брови сдвинулись, когда он увидел след от кожаного ремешка на ее коже. Он поднес ее руки к своему лицу и прикоснулся губами к красным рубцам.

— Я забыл, какая у тебя чувствительная кожа. — Его голос сделался низким и хриплым. — Придется мне быть осторожнее.

Его губы прикоснулись к ее телу, пробуждая саднящие, горячечные воспоминания. Она не должна позволить ему надругаться над ней.

Полли высвободила руки и изо всех сил толкнула его в загорелую, твердую как стена грудь, заставив его потерять равновесие. Когда Сандро сделал вынужденный шаг назад, она пробежала мимо него к двери.

Без туфель и без денег ей далеко не уйти, но если она выберется из этой чертовой спальни, то, может быть, у нее появится шанс убедить Сандро отказаться от его намерений.

Она ухватилась за дверную ручку, повернула ее в одну сторону, затем в другую, но дверь не шелохнулась. С ужасом Полли осознала, что Сандро вполне мог запереть дверь и спрятать ключ.

— Опять пытаешься убежать, — услышала она раздраженный голос. Мужские руки легли ей на плечи и безжалостно развернули ее. — На этот раз не получится, дорогая моя. — Он смотрел на нее с издевательской улыбкой. — По крайней мере, пока не попрощаешься со мной как полагается.

— Сандро. — Голос изменил Полли. — Ты не можешь так обойтись со мной. Ты должен меня отпустить.

— Обратно к любовнику? Ничего, он, конечно же, поделится со мной частью твоего времени, хотя бы сегодняшним днем. Он-то воспользовался плодами твоей предыдущей связи. Или ты так не думаешь? — Сандро помолчал. — И мне, естественно, интересно узнать, чем обогатился твой репертуар.

Полли побледнела. Задыхаясь, она выкрикнула:

— Подлец!

— Если ты твердо решила обзывать меня всякими грубыми словами, — мягко ответил Сандро, — мне остается только одно: заткнуть тебе рот.