Никаких мужчин! - Кэтрин Джордж

После самого долгого сна за последние годы Эйвери почувствовала себя куда лучше, и, когда прибыла ее команда, они вместе были готовы горы свернуть. Хелен и Луиза сразу же начали работать над самыми срочными заказами, а хозяйка поехала в город вместе с Фрэнсис, чтобы посмотреть, что еще можно спасти.

Однако, к своему облегчению, она обнаружила, что ателье нанесен не такой большой ущерб.

— Ночью все выглядело ужасно, — призналась Эйвери.

— Пострадала всего одна стена, но это поправимо, — уверенно произнесла Фрэнсис и направилась в кладовую, чтобы проверить состояние хлопковых тканей и ниток. — Здесь все прекрасно! — воскликнула она через минуту.

У Эйвери вырвался вздох облегчения.

— Перевезем ко мне домой столько, сколько сможем. — Она приклеила к окну объявление о том, что ателье временно располагается на Грэшем-роуд.

— Не волнуйся, — сказала Фрэнсис. — Мы не должны потерять слишком много заказов.

— Надеюсь, ты права, — ответила Эйвери. — Представитель компании «Мерком» приезжает сегодня, чтобы лично проследить за всем.

Фрэнсис бросила на подругу короткий взгляд, садясь в машину.

— Это тот, о ком я думаю?

Эйвери кивнула.

— Джонас Мерсер собственной персоной.

— Так, так, это отличная новость! Веди себя с ним хорошо.

Это было суматошное утро. Сначала Эйвери проконсультировалась со своей страховой компанией, затем начали звонить друзья и клиенты, выражавшие свое сочувствие. Поскольку Эйвери ждала звонка от Джонаса, она заводилась все сильнее и сильнее, и это заметила владелица магазина модной одежды, которая привезла заказы.

— Ты выглядишь несколько взвинченной, дорогая, — произнесла Кристин Портер. — Я приехала сама, чтобы тебя навестить. А это вам, девочки. — Она показала на две большие сумки. — Я обещала укоротить всю одежду к пятнице, как обычно. С одной курткой придется поработать тебе, Фрэнсис, а вечернее платье и очень дорогое вязаное пальто нуждаются в твоем волшебном прикосновении, Эйвери.

Эйвери повесила вещи в рабочей комнате и раздраженно застонала, рассматривая расшитое бисером вечернее платье на шифоновой подкладке и белое вязаное пальто. На то, чтобы подкоротить каждое, уйдут часы утомительной ручной работы. Она отправилась в спальню подкрасить губы и тревожно обернулась, когда Фрэнсис без стука ворвалась к ней.

— Быстро спускайся! Он здесь!

— Кто?

— Мистер Мерсер, представитель «Мерком». — Она сжала подругу в объятиях и шепнула ей на ухо: Улести его.

Эйвери сбежала вниз, улыбаясь.

— Доброе утро.

— Доброе утро, мисс Кроуфорд, — торопливо сказал Джонас. — Не можете ли вы выделить часок для делового ланча?

— Разумеется, — вежливо ответила она. — Ты последишь тут за всем, Фрэнсис?

— С удовольствием, — быстро согласилась подруга.

Эйвери вышла из дома, стараясь успокоиться.

Ей, в конце концов, двадцать девять лет, и глупо вести себя как девчонка только потому, что Джонас явился лично, вместо того чтобы позвонить и назначить встречу.

— Ну, как ты, Эйвери? — спросил он, помогая ей сесть в роскошный автомобиль.

— Нормально. Просто удивительно, какие чудеса творит хороший сон.

— Охотно верю.

— Я рада, что могу отблагодарить тебя, — сказала она Джонасу позже, когда они свернули в вымощенный двор «Флиса», — за твои планы относительно Стоу-стрит. Сначала я сделала неверные выводы.

— Ты была тогда весьма рассержена, — улыбнулся Джонас. — На сей раз я забронировал номер здесь.

Итак, он приехал по меньшей мере на два дня.

— Я слышала, здесь очень уютно.

Джонас показал ей газету, которую захватил с собой:

— Вот, оставил для тебя неразгаданный кроссворд. Или ты его уже решила?

— Только этого мне не хватает!

— А ты на взводе.

— Не без причины, — напомнила она, когда они подошли к бару.

— Красного вина? — спросил Джонас.

— Не сейчас. Минеральную воду и сэндвич с ветчиной, пожалуйста. А я пока займу вон тот столик.

У меня мало времени.

Со своего места возле окна, наблюдая за Джонасом, она вновь ощутила легкое напряжение, вызванное его привлекательностью, перед которой невозможно устоять. Его загар немного сошел, волосы потемнели и приобрели оттенок, который Эйвери назвала рыжевато-каштановым. Они были густыми и блестящими и искусно подстриженными. И к тому же он был выше, чем другие мужчины, что добавляло еще одно очко в его пользу.

— А ты все еще на меня злишься, — заметил Джонас, садясь рядом с ней.

— Не все еще. Опять, — поправила Эйвери.

— Из-за того, что я не позвонил?

— В данных обстоятельствах — да, — произнесла она и отпила воды.

— Я пытался, но номер был занят. Я оставил сообщение. Ты проверяла? — (Эйвери покраснела.) — Видимо, у тебя было очень напряженное утро, — добродушно сказал он.

— Что ничуть не оправдывает мои плохие манеры. Прости! — Эйвери одарила его улыбкой. — Ты уже успел посмотреть на ущерб, причиненный Стоу-стрит?

— Нет. Я сразу же поехал к тебе. Скажи, какие ремонтные работы потребуются.

— Хорошо, — Эйвери вздохнула. — Просто счастье, что я могу вести дела дома, однако буду рада вернуться в ателье.

— Пожар не нанес вред бизнесу?

— Пока нет.

Несколько раз их разговор прерывали люди, которые выражали Эйвери свое сочувствие, и каждому она представляла Джонаса, специально опуская тот факт, что он — представитель «Мерком».

— Не знаю, нужно ли тебе, чтобы все узнали, кто ты такой.

— Это не проблема, — заверил он и одарил ее взглядом, от которого она задрожала. — Меня беспокоит другое — нет ли у меня соперника?

— Нет, — твердо ответила она. — Я же говорила.

— И это по-прежнему удивляет меня.