Никаких мужчин! - Кэтрин Джордж

Она с любопытством посмотрела на него.

— Ты уверен, что я захочу?

— Ответ положительный.

— Значит, Фрэнсис была права.

— Насчет чего?

— Она утверждала, что мужчины находят готовку очень сексуальной.

— Если считать сегодняшний ужин началом, я готов подождать.

Эйвери весело покачала головой.

— Мне бы хотелось узнать побольше о человеке, прежде чем наши отношения станут более близкими.

— Моя жизнь — открытая книга, — заверил он женщину. — Со мной, Эйвери Кроуфорд, ты получишь именно то, что видишь.

— Не уверена. Ты довольно долго секретничал, прежде чем признался в покупке земли.

— Я же говорил, что пришлось ждать, пока все будет оформлено официально. — Джонас вздохнул. — Я надеялся, что ты обласкаешь меня, но получил за все свои труды только нагоняй. Дважды, если считать и это утро.

— Я уже извинилась и даже приготовила тебе ужин в благодарность, но ласка не в моем стиле.

— Я хотел сделать предложение, которое заставило бы тебя передумать. — Джонас рассмеялся, заметив взгляд, который она на него бросила. — А вы не слишком-то доверчивы, мисс Кроуфорд!

— Возможно, но я очень любопытна. Что у тебя на уме?

— Тотализатор решил переехать. Так как ремонт будет сделан очень скоро… Как ты относишься к тому, чтобы расширить «Искусницу Эйвери» за счет упомянутого здания?

— Отличная идея! — Она умолкла, с подозрением наблюдая за ним. — Это и есть тот самый момент, когда я должна обласкать тебя?

Джонас пожал плечами.

— Это не обязательно.

Он смотрел ей в глаза, и внезапно Эйвери поняла, что лжет самой себе. Она уже нарушила все свои правила, пригласив Джонаса на ужин, и невольно оделась с целью соблазнить его — конечно, не свитером и джинсами, а комплектом кружевного белья. А он ясно дал понять, что будет ждать первого шага от нее.

Эйвери потянулась к нему, и ее губы коснулись его. Джонас мгновенно заключил ее в объятия, целуя женщину с жаром, который — Эйвери это чувствовала — все усиливался и усиливался. Ее тело вспыхнуло в ответ, когда его руки скользнули под свитер, и она растаяла от поцелуя.

Если Джонас ждал момента, когда Эйвери воспылает к нему такой же страстью, то это происходило именно сейчас. Он посадил ее к себе на колени, и она почувствовала, как напряглась его плоть. Поцелуи и ласки довели Эйвери то той стадии, когда она почти была готова сделать все, что он захочет. Но не совсем.

Эйвери быстро высвободилась и отодвинулась на край дивана. Джонас сидел очень спокойно, стиснув челюсти. Наступила напряженная тишина, и Эйвери вздрогнула, когда в камине громко треснуло полено.

Она поднялась, искренне удивившись тому, что ноги еще держат ее. Подбросив в камин поленьев, она повернулась и увидела, что Джонас стоит, протянув к ней руки. Не колеблясь ни секунды, Эйвери попала в их плен.

— Эйвери, почему ты передумала?

— Ты будешь смеяться, если я тебе расскажу.

Он нежно отбросил с ее лба кудряшки.

— А ты попробуй.

Она теснее прижалась к нему.

— Я жила очень одиноко с тех пор, как вернулась сюда. Если честно, то ты — первый мужчина, который вошел в мой дом.

— Почему же ты остановилась?

Эйвери опустила взгляд.

— У меня давно не было практики в подобных вещах. Я внезапно струсила. Кроме того, в спальне ужасный беспорядок, а ванная и того хуже… Возможно, это звучит глупо, — сердито сказала она, когда Джонас запрокинул голову и рассмеялся, — но ты сам спросил.

Джонас посадил ее на диван рядом с собой и взял за руку.

— Эйвери, нет такого мужчины, которого интересует в спальне что-либо, кроме кровати. Собственно, не нужно и этого. Пол в кабинете прекрасно подойдет.

— Существует небольшая опасность в виде камина.

— Это верно. И поскольку жара — это последнее, что мне сейчас требуется, мы останемся на диване и поговорим. — Джонас поднес ее руку к своим губам, его глаза стали серьезными. — Прежде всего, есть пара вещей, которые ты должна знать.

У Эйвери сердце ушло в пятки.

— Только не говори мне, что ты женат!

— Ради бога, Эйвери! — бросил он. — Если бы у меня была жена, я бы не сидел здесь!

— Хорошо, хорошо, — быстро произнесла она. Еще раз извини. Так в чем ты собирался признаться?

— Объяснить, а не признаться.

Эйвери свернулась клубочком в уголке дивана.

— Так объясни.

— Табличка на моем кабинете гласит: «Исполняющий обязанности главного заместителя». Этот довольно высокопарный титул означает, что в обычное время я бы не взялся за столь незначительное дело, как строительство кинотеатра.

— Ну а почему ты здесь?

Джонас пожал плечами.

— Не пойми меня не правильно — мне нравится моя работа. Но иногда хочется отвлечься. Я давно не отдыхал, потому и настоял на том, чтобы самому приехать сюда. — Он криво улыбнулся. — Однако в первый же вечер я ощутил смертельную скуку, проклиная себя за то, что не послал своего заместителя.

Но вот красивая женщина попросила разрешения разделить со мной столик…

— Я выглядела как угодно, но только не красиво, сухо произнесла Эйвери. — Если ты помнишь, мне необходимо было затеряться.

— С твоей внешностью это невозможно! — Джонас посмотрел на ее покрасневшее лицо и взъерошил волосы. — В офисе все глаза вытаращили от удивления, когда я сказал, что сам выясню причины и последствия пожара.

— А почему ты решил вернуться?

Их взгляды встретились.

— Ты знаешь ответ. Я хотел увидеть тебя. Но сейчас возникли кое-какие проблемы, и, возможно, меня какое-то время не будет. Но я приеду, поверь мне.

Сегодня вечером мы только начали, но обязательно продолжим. — Он поцеловал ее.

Сердце Эйвери забилось быстрее, когда его язык скользнул между ее приоткрытых губ. И внезапно все стало очень просто. Она пробормотала что-то, и Джонас изумленно поднял голову, не веря своим ушам.

— Что ты сказала?

— Давай продолжим прямо сейчас.

Он вскочил, поднял Эйвери на ноги и рванулся вместе с ней к двери. Она издала хриплый, придушенный смешок.

Джонас задержался в коридоре, чтобы торопливо поцеловать ее, а затем слегка подтолкнул женщину по направлению к ступенькам. С бешено бьющимся сердцем Эйвери поспешила наверх, ведя его за собой, и открыла дверь спальни.

— По крайней мере кровать разобрана, — хрипло сказала она, сбрасывая туфли. Джонас рассмеялся и заключил ее в объятия, а в следующее мгновение опустил на подушки.