Остров судьбы - Лора Бекитт

По улицам Парижа катились громоздкие экипажи, из глубины зимнего пейзажа вырастали серые глыбы зданий, взад-вперед сновали толпы людей различных сословий.

На улице было холодно, но погода выдалась ясная. Свет солнца, отраженный от мокрой мостовой, слепил глаза. Дым, струившийся из печных труб, казался золотистым, а вода в канавах искрилась.

Прожив в столице больше года, Орнелла так и не смогла привыкнуть к большому городу, полному опьяняющего величия, коварного могущества и равнодушной суеты.

Иной раз Париж казался ей похожим на море, над которым возвышаются здания-скалы: наивный странник, пустившийся в плавание по его волнам в поисках счастья, попросту рискует захлебнуться!

— Завтра срок платить за комнату, а жалованье выдадут только в конце месяца, — озабоченно произнесла Мадлена, девушка, с которой Орнелла делила жилье.

Орнелла сидела на узкой кровати и штопала чулок. В комнате было так холодно, что когда она заговорила, от ее дыхания пошел пар:

— Дино обещал прислать деньги, но почему-то запаздывает. Наверное, придется поехать по тому адресу, который дал Дюверне.

— Ты знаешь, где находится эта улица? — спросила Мадлена, заглядывая в бумажку, которая лежала на столе.

— Нет. Придется взять извозчика, — сказала Орнелла, а когда подруга нахмурилась, добавила: — Надеюсь, деньги, которые я заработаю, покроют расходы на экипаж?

Мадлена надела башмак и повертела ногой.

— Скоро совсем развалятся! И ради чего я все это терплю?

Орнелла пожала плечами. Приехав в столицу, они с Дино принялись искать «Опера», о котором говорил незнакомец, назвавшийся Пьером де Бюрном. Она узнала, что после пожара, случившегося в девяностые годы прошлого века и уничтожившего здание «Опера», труппа выступает в зале Лувуа, напротив Национальной библиотеки.

Позднее Орнелла не могла вспомнить, что пробудило в ней настойчивость и смелость и заставило добиться встречи с руководителем труппы. Возможно, любопытство мсье Дюверне всколыхнуло слово «Корсика», а быть может, его смутило присутствие хмурого Дино в форме солдата императорской армии.

Как бы то ни было, Антуан Дюверне принял островитянку с большой неохотой и еще с меньшим желанием согласился послушать, как она поет. Не прошло и минуты, как он раздраженно махнул рукой и сказал, что принимает ее в хор, правда, лишь потому, что у них не хватает хористок.

Дино напрасно уговаривал Орнеллу вернуться на Корсику — она настояла на своем.

— Что мне делать на острове? Изнывать от тревоги и скуки у синьора Фабио и синьоры Кристины?

— В своих письмах отец постоянно приглашает тебя в Лонтано, — напомнил Дино и получил ответ:

— Едва ли твои родители согласятся меня терпеть, а жить с матерью я уже не смогу.

Орнелле назначили ничтожную плату, которая едва ли позволила бы ей снимать жилье. Дино обещал присылать жене большую часть своего солдатского жалованья, которое тоже было невелико. В конце концов ей удалось договориться с одной из хористок: вдвоем они сняли комнату на крытом черепицей чердаке, где не было даже камина.

В театре тоже приходилось тесниться: в маленькой гримерной, куда набивалось больше десятка девушек, можно было задохнуться от запаха пудры, пыли, духов и пота. Сняв белила и румяна, закрутив волосы узлом, Орнелла Гальяни и ее соседка, белокурая француженка Мадлена Ренарден, спешили на холодный чердак, где варили бобовую похлебку и латали грошовые платья.

Орнелла была едва ли не единственной замужней женщиной в «Опера», что возбуждало всеобщее любопытство. Любая актриса, тем более хористка, мечтала обзавестись богатым покровителем, а если ей удавалось выйти замуж, ее нога никогда более не касалась театральных подмостков. Что до публики, для большинства их них слово «актриса» было синонимом слова «куртизанка».