Греховная связь - Джулиана Маклейн

— Но ты обещал никогда больше не встречаться со мной. Что тебе нужно?

Гордон откинулся на спинку сиденья и положил руки на набалдашник трости.

— Сразу к делу, как обычно. Вот это меня больше всего восхищает в тебе, Клара. Ты всегда очень точно знала, чего хочешь. Ну, почти всегда. — Он снова улыбнулся, на этот раз зловещей хитрой улыбкой. Он наклонился к ней, как будто собирался обнюхать ее.

Клара отшатнулась.

— Я теперь замужем, Гордон. Я не желаю тебя видеть. Я прошу тебя немедленно выйти из кареты. Кучер!

Но кучер не услышат ее.

— О, я знаю отвоем блистательном замужестве, — сказал Гордон. — Это было крупными буквами напечатано во всех нью-йоркских газетах.

Клара старалась дышать ровно и медленно.

— Ты все еще не сказал мне, зачем ты здесь.

— А как ты думаешь, зачем?

— Не знаю. Все, что я знаю, это то, что я хочу, чтобы ты ушел.

Какой надо было быть молодой и глупой, чтобы впустить этого человека в свою жизнь?! Гордон покачал головой:

— Ты ведь знаешь, что я никогда не переставал любить тебя.

Клара нахмурилась.

— Это самая невероятная вещь, какую я когда-либо слышала. Ты никогда меня не любил. Тебе нужны были деньги моего отца, и ты получил их, когда мы расстались, и много денег, так что тебе лучше убраться отсюда, пока он не узнал об этом и не предпринял меры, чтобы снова посадить тебя в тюрьму за шантаж.

— Я не хочу шантажировать тебя. Я только хочу тебя видеть.

— Зачем?

— Затем. Когда я был в тюрьме, я каждую проклятую ночь думал о тебе. Ты, конечно, помнишь, что между нами было.

Клара снова отодвинулась от него, его ложь вызывала у нее отвращение.

— Между нами ничего не было, кроме того, что ты использовал меня и врал мне. — Когда Гордон не ответил, Клара, прищурившись, посмотрела на него и спросила: — Это ты прислал телеграмму моему мужу в день нашей свадьбы?

Он на минуту задумался.

— Нет, не я.

— Но ты знал о ней. И знаешь, кто ее послал.

— Честно говоря, я не знаю и не хочу знать. Я приехал только для того, чтобы снова тебя увидеть и напомнить тебе, что между нами было.

— Единственное, что я помню, это — мерзость. Убирайся из моей кареты и больше не приставай ко мне.

— Но я не хочу вылезать.

Гордон придвинулся ближе, пока не прижал Клару к стенке кареты. Его лицо было так близко, что она почти ощущала прикосновение его губ.

Клара с отвращением отвернулась от него.

— Отпусти меня!

— Я хочу снова быть с тобой, Клара. Мы принадлежим друг другу. Конечно, твой муж не будет возражать, если его жена заведет любовника. Как я слышал, он, вероятно, даже будет поощрять тебя.

Клара попыталась вывернуться из его рук.

— Не знаю, что ты слышал, но это неправда. У нас не такой брак.

Гордон попытался поцеловать ее.

— Ты заблуждаешься, если думаешь, что у него нет любовниц. Они у него есть. Так почему бы не отомстить?

— Отпусти меня!

Карета качнулась, и Клара взглянула в окошко.

— Мы уже почти у Родон-Хауса! — испугалась она. — Убирайся отсюда, Гордон, или я позову мужа, чтобы он сам выгнал тебя, и обещаю, он не станет с тобой церемониться.

Гордон тоже посмотрел в окно.

— Черт побери, полагаю, мне надо исчезнуть, пока он не обнаружил нас. — Он повернулся и взял свою шляпу. — Как говорят англичане, всего хорошего.

Он открыл дверцу и выпрыгнул наружу, оставив Клару с сильно бьющимся сердцем.

— Нет никаких «нас»! — крикнула она ему вслед.

Карета подъехала к Родон-Хаусу и остановилась. Клара вбежала в дом и решила искать Сегера, чтобы сразу рассказать ему о том, что произошло, ибо в день свадьбы поклялась, что у них с мужем не будет секретов.

Сегер, находившийся в своем клубе, спустился с лестницы. Ему сказали, что внизу его ожидает Куинтина с каким-то срочным сообщением.

Раньше она никогда не искала его в клубе.

— Что случилось? — спросил он, выйдя на улицу, когда за ним закрылась дверь.

Куинтина расхаживала взад и вперед по тротуару.

— Сегер, прости, что побеспокоила тебя, но не можем ли мы прогуляться?

Он посмотрел на нее, затем встретил ее у кованых железных ворот и предложил руку.

— Конечно.

— Мне надо что-то тебе сказать, — объяснила она. — Не знаю, как это и сказать. Это так поразило меня, но я надеюсь, это не очень расстроит тебя.

— В чем дело, Куинтина?

Она откашлялась:

— У меня есть подруга в Нью-Йорке, и она сообщила мне, что несколько лет назад Клара была замешана в какой-то истории с кражей денег.

Сегер гневно взглянул на Куиитину.

— Я уже знаю об этом, Клара объяснила, что произошло, и она ни в чем не виновата. Но мне интересно узнать, откуда у вашей подруги такие сведения, и не та ли это «подруга», которая прислала мне телеграмму в день свадьбы? Могу я спросить, кто это?

Куинтина подняла на него глаза.

— Англичанка, которую я знаю несколько лет. Она уехала в Америку, чтобы стать гувернанткой, и когда прочитала про вас с Кларой в нью-йоркских газетах, посчитала себя обязанной рассказать о прошлом Клары.

Сегер остановился и сжал обеими руками руку мачехи.

— Я хотел бы узнать имя этой женщины, если можно. В этом деле требуется разобраться как можно скорее. Я никому не позволю распространять сплетни о моей жене, сплетни, касающиеся того, что давно забыто.

Куинтина вздохнула.

— Я не совсем уверена, что это забыто, Сегер, вот почему я и пришла сегодня. Видишь ли, моя подруга написала мне об этом довольно давно, но я предпочла не говорить тебе об этом, потому что мне очень нравится Клара, и мне хочется, чтобы ваш брак оказался удачным. Но я не могу больше молчать после того, что случилось сегодня. Может, прогуляемся?

Сегер кивнул и предложил мачехе руку. Некоторое время они шли молча, затем Куинтина заговорила:

— Прежде всего я не уверена, что Клара так уж невинна. Подруга сообщила мне, что на каких-то документах была подпись Клары, но сейчас меня беспокоит не это. Как ты сказал, это все в прошлом. И меня прежде всего беспокоит, что Клара поддерживает связь с тем человеком, который втянул ее в это дело о краже. Как я понимаю, они были помолвлены.

— Да, но Клара прекратила с ним отношения, а его посадили в тюрьму.

— Но он уже вышел! И к тому же он сейчас в Лондоне. Сегер почувствовал, как у него сжимаются кулаки.