Настанет день - Дженел Тейлор

«… показания Уоррена Галлоуэя о шантаже и вымогательстве пролили новый свет на причины, побудившие Тайлера Стовалла уехать из Голливуда. Мистер Галлоуэй настаивает, что в деле о самоубийстве Гейл Малдун ясно ещё далеко не все. Тем не менее, в полиции считают, что следствие по этому делу завершено. Поговаривают также, что Самуэль Стовалл приложил большие усилия, чтобы замять дальнейшее расследование…»

Тай с отвращением выключил телевизор. Вот уже несколько недель средства массовой информации, словно сговорившись, обсуждали и смаковали одну-единственную тему: его возвращение, и всевозможные, мало-мальски связанные с ним подробности.

Впрочем, самое страшное, как надеялся Тай, осталось позади. Первые четыре дня после его приезда в Лос-Анджелес были попросту невыносимы. Он не смел даже носа высунуть из своего номера в отеле «Беверли-Хиллз». Но теперь, когда главная шумиха улеглась, внимание прессы и телевидения сосредоточилось на громких заявлениях Уоррена Галлоуэя, который из кожи вон лез, чтобы привлечь к себе внимание репортеров. Самуэль Стовалл был прав: этому человеку оказалось мало выплаченных ему денег; он жаждал славы. Любой ценой.

Карен наказала Тайлеру оставаться в отеле и стараться, во избежание ненужной огласки, временно избегать встреч с Кэмми. Тай, скрепя сердце, согласился, хотя по ночам ворочался в постели, мечтая о Кэмми. В глубине души оба они понимали, что Карен права.

На встрече с Коннелли, где кроме Джеймса и Норы, присутствовали ещё только агенты с обеих сторон, Таю удалось добиться достаточно выгодных условий. Пробегая мимо поджидавшей в приемной Кэмми, Сюзанна улыбнулась и показала ей поднятый большой палец, но больше, за исключением оброненной на бегу фразы «Тай тебе все расскажет», не произнесла ни слова. Сюзанна вообще очень строго соблюдала профессиональное правило не делиться с кем-либо сведениями о контрактах своих клиентов.

Позже, когда они, наконец, оказались в постели и досыта насладились друг другом, Тай рассказал Кэмми все подробности этой встречи.

Теперь же, глядя из окна своего номера, Тай скучающим взором смотрел на бледно-голубое небо над Лос-Анджелесом. Многочисленные папарацци по-прежнему ошивались вокруг его отеля, но буря, вызванная его возвращением в Голливуд, уже поутихла. И Тай был безмерно этому рад.

Как и предсказывала Карен, всех его друзей и знакомых по Бейроку тщательнейшим образом расспросили. Обитатели городка были поражены, что «Джерри Мерсер» оказался «всамделишным Тайлером Стоваллом». Городок бурлил несколько дней. Когда по телевизору показывали первое интервью, взятое у Мисси, Тай внутренне напрягся, приготовившись к худшему, однако, по счастью, Мисси его не подвела. Она была настолько ошеломлена тем, что была подругой знаменитого актера, что на все вопросы досужих репортеров отвечала только? «Господи, до сих пор не могу в это поверить!». В результате, так и не дождавшиеся сенсации репортеры, отправились на поиск новых жертв.

За что Тай был ей безмерно благодарен. А вот, внимательно слушая интервью с Рыжим и посетителями бара «Родео», Тай перевел дух. Там про него говорили только хорошее.

— Славный он малый, — поведал Рыжий. — И мне совсем не важно знать, актер он или нет. Эй, Джерри! — сказал он в камеру, поднося к губам кружку. — Я пью за тебя, дружище! За твои успехи. Будь здоров!

Тай грустно вздохнул. Он с удовольствием слетал бы в Бейрок и обнялся с Рыжим, но сейчас все его помыслы были сосредоточены на съемках «Ущелья разбитых сердец».

И тут, как гром среди ясного неба, последовала серия разоблачительных интервью Уоррена Галлоуэя. Карен сразу устроила срочное совещание, чтобы оценить обстановку. Ей пришлось просить Тая рассказать ей всю правду, без утайки. И Тай был вынужден, скрепя сердце, открыть ей все обстоятельства смерти Гейл. И тогда Карен предложила ему сменить тактику, и на любые вопросы отвечать: «Без комментариев». Но сделать это было сложно, особенно после того, как Уоррен, выступив в одном из популярных ток-шоу с подробным изложением истории о самоубийстве и последующих за ним небезуспешных попытках вымогательства со стороны своей матери, не только заклеймил обоих Стоваллов — старшего и младшего — как настоящих монстров, которые сговорились, чтобы довести бедненькую беременную Гейл до самоубийства, но и впервые обвинил Самуэля Стовалла, который пытался замять эту историю. История эта была настолько трагичная, что, несмотря, на очевидные противоречия, надолго завладела не только газетными полосами, но и умами читателей.