Сразу и навсегда - Джилл Шелвис

– Я горжусь тобой.

Ее глаза наполнились слезами.

Тихо выругавшись, он отпустил Тоби и прижал Анну к себе. Она положила голову на плечо брату и разрыдалась так, словно у нее разрывалось сердце, чего с ней не было много лет.

Тоби встал и очень нежно погладил ее по спине.

– П-прости, – заикалась она. – Н-не хотела, чтобы Грейс арестовали… не думала, что она сломает ногу…

– Она не арестована, – заверил Джош. – И не ты сломала ей ногу, а Девон.

Он сжал руки и одновременно отстранился, чтобы видеть ее лицо.

– Ты говорила, что он ничего с тобой не сделал.

– Не сделал. И мы не… Господи, Джош.

Она закрыла лицо руками.

– Не хотела говорить с тобой об этом.

– Не важно, со мной или с кем-то другим, Анна-Банана, – мягко ответил он. – Мы покончили с этим злобным дерьмом.

Анна шмыгнула носом и кивнула.

– Обещай.

– Мой гнев начинает таять, – прошептала она и, снова шмыгнув носом, высморкалась в подол его рубашки. И засмеялась сквозь слезы, когда он поморщился.

– При виде того, как Грейс набросилась на Девона, я словно очнулась. И тоже смогу делать такое, если запишусь на курсы самообороны.

– Анна…

– Для паралитиков вроде меня. Такие курсы существуют. Грейс нашла. В Вашингтонском университете.

Он заглянул ей в глаза:

– Правда?

– И футбол тоже. Я хочу поехать туда, жить в общежитии. Как обычные студенты. А на следующий год хочу поехать учиться за границу, по их программе. Мечтаю повидать мир. Своими глазами. Не твоими.

– И сумеешь обойтись без своего помойного дружка.

– Да.

– Прекрасно.

Джош сел на скамью и запрокинул голову к стене, изнемогая от тревоги за Грейс. Но в его груди расцветало что-то новое, чему не было названия.

Вернее сказать, он лишился чего-то старого. Сегодня они стали семьей. Настоящей.

И все это – заслуга Грейс. Грейс, которой даже не было в комнате. Он был уверен, что с ней не может быть ничего серьезного, что ему ничего не стоит поразвлечься с ней и назавтра забыть обо всем. Наслаждаться, пока это продолжается.

Но он ошибался. На карту поставлена его семья. Его сердце. Все на свете.

И она любила его.

Каким потрясением было услышать эти слова из ее уст! Он хотел слышать их снова и снова, но после ее исчезновения понял, что это она ошиблась. Потому что вовсе не собиралась признаваться в любви. По-видимому, это вышло случайно.

Да, она любила его. Но не хотела любить.

Он нашел девушку, о которой даже не мечтал. Ту, которая сделала для него все и даже больше. Ту, которая любила его не за то, что он доктор или папа, а его самого. Просто Джоша.

И он все испортил.

Дверь снова открылась. Прибыла новая группа поддержки. Эми. Мэтт, Тай. Люсиль со своей шайкой.

Черт, половина города.

Люсиль и ее банда несли плакаты с надписями вроде «Свободу Грейс». Один из помощников шерифа конфисковал плакаты, когда восьмидесятипятилетняя миссис Берланд ударила его плакатом по голове. И сказал, что арестовал бы ее за жестокое обращение с полицией, но боится восстания.

Наконец появился Сойер вместе с Грейс, ковылявшей на костылях, и все дружно начали орать на него:

– Она всего лишь защищала Анну!

– Не имеете права ее арестовывать!

– Мы не позволим!

Сойер поднял руку, и шум тут же стих.

– Вы все психи. Хоть понимаете это?

Вопли возобновились, но Сойер снова заставил людей замолчать.

– Она не арестована! Просто были вопросы, на которые нужно ответить. Прекратите это! Грейс может идти.

Грейс стояла посреди толпы, растерянно озираясь. И по-видимому, нетвердо держалась на ногах, особенно когда все стали подвигаться ближе. Пришлось вмешаться Джошу. Он подошел, и море тут же расступилось. Джош молча прижал ее к себе. Вместе с косты-лями.

Грейс не заметила его приближения, но едва теплые сильные руки обхватили ее, она вздохнула.

– Привет, – прошептала она. Костыли ужасно раздражали, и присутствие такого количества народа выбивало из колеи, но не это вытеснило воздух из легких.

Джош. Всему причиной Джош. И то, как он пробивался сквозь толпу, чтобы добраться до нее. И то, как привлек к себе, так осторожно, словно она была самым дорогим для него и он не мог дождаться той секунды, когда ее коснется.

И это ей понравилось. Ужасно.

Все окружающие, казалось, немного спятили, но она поняла, что они здесь для нее.

Ради нее.

В своем мире ей неизменно приходилось зарабатывать одобрение, даже любовь. Но здесь все было по-другому. С самого начала. Ее признали Эми и Мэлори. А потом и весь Лаки-Харбор. Она впервые в жизни испытывала нечто подобное.

Это было поразительно.

А потом появились Тоби и Анна.

И Джош…

Сойер упорно теснил людей к двери.

– Вон! Все – вон.

Увидев плакат Люсиль, он укоризненно покачал головой. Но та, ничуть не раскаиваясь, ухмыльнулась и обратилась к Грейс.

– Ты молодец, девочка, защитила малышку. Если доктор Скотт не понимает, как ему повезло, мы все побьем его плакатами, когда выйдет из участка.

– Черт, и это вы заявляете прямо при мне, – прошипел Джош.

– Он просто обязан сделать из тебя честную женщину, – заявил мистер Сондерс, игнорируя его. – А если он не сделает, сделаю я!

– Нет, я, – возразил мистер Вуковски, размахивая тростью.

– Полегче, мальчики, – посоветовала Люсиль, подхватывая их под руки. – У вас есть из кого делать честных женщин!

Сойер решительно показал на дверь. Он был не из тех, с кем можно шутить. Если он желал очистить помещение, помещение немедленно очищалось. Менее чем через две минуты остались только Джош и Грейс. Даже Анна и Тоби решили подождать на улице.

Наступила благословенная тишина. Сойер покачал головой, пробормотал что-то насчет гребаного «Мэйберри»[3]и кивнул Грейс и Джошу:

– Сейчас вернусь.

Они остались одни. Нервы Грейс были натянуты как струна.

– Ты в порядке?

Джош приподнял ее лицо, глядя так, словно не мог наглядеться.

Она разрешила себе сделать то же самое. И хотя понятия не имела, что ждет ее в будущем, впервые в жизни не волновалась. Она нашла себя. Здесь, в этом городке.