Победитель остается один - Пауло Коэльо

Золушка!

Ах, если бы люди больше верили в волшебные сказки дапоменьше слушали своих жен, мужей и родителей — им все на свете кажетсяневозможным, — они иногда испытывали бы то же самое, что она — сейчас, всалоне одного из бесчисленных лимузинов, медленно, но неотвратимо приближающихсяк ступеням, к красному ковру, к самому главному подиуму на свете.

С нею рядом — Звезда, с улыбкой на устах, в строгом беломкостюме. Спрашивает, волнуется ли она. Разумеется, нет: в прекрасных снах небывает ни волнения, ни нервозности, ни страха, ни тоски. Там все прекрасно ивсе происходит как в кино, где героиня после страданий и борьбы всегдаосуществляет то, о чем мечтала.

— Если Хамид Хусейн не передумает двигать свой проект,если фильму сужден успех, которого он от него ждет, приготовься — будут в твоейжизни еще такие минуты.

«Если не передумает»? Как? Разве это еще не решено?

— Но ведь я подписала контракт, когда примеряла платьяв «Комнате подарков»…

— Забудь, что я сказал! Не хочу портить тебе торжество…

— Нет-нет, продолжайте.

Знаменитый актер ждал от глупой девчонки именно такогоответа и с огромным удовольствием исполняет ее просьбу:

— Знаешь, мне приходилось участвовать во многихпроектах — они открывались и потом закрывались. Таковы правила игры, сейчастебе об этом нечего тревожиться…

— А как же контракт?

— Контракты существуют для адвокатов, которыезарабатывают на них деньги. Пожалуйста, забудь все, что я сказал. Наслаждайсяэтой минутой.

Минута меж тем приближается. Машины движутся медленно, даваявозможность зевакам заглянуть внутрь, увидеть, кто там сидит — пусть и череззатемненные стекла, отделяющие избранных от простых смертных. Звезда приветливокивает. Люди стучат в окна автомобиля, прося опустить стекло хоть на миг —получить автограф, сделать снимок.

Звезда продолжает кивать все так же приветливо, словно неслышит или не понимает, чего от него хотят, и пребывает в уверенности, чтоодной его улыбки довольно, чтобы озарить мир.

А снаружи — настоящее столпотворение с элементами массовогопсихоза. Пожилые дамы с переносными раскладными стульчиками, на которых сидели,должно быть, с самого утра с вязанием в руках; господа с пивными животами,умирающие с тоски, но обязанные, тем не менее, сопровождать здесь своих жен,расфуфыренных так, будто это им предстоит идти по красному ковру; дети, непонимающие решительно ничего, но чувствующие: происходит что-то интересное.Черные, белые, желтые люди всех возрастов, отделенные металлическими барьерамиот узкого коридора, по которому катят лимузины, всей душой хотят верить, чтооказались всего в каких-нибудь двух метрах от величайших идолов, хотя на самомделе дистанция эта — во много сотен тысяч километров. Ибо от живых легенд эпохипублику отделяют не только кордоны и стекла машин, но и шанс, возможность,талант.

Талант? Да, ей хочется думать, что и он идет в зачет, хотьона и знает, что дистанцию, а вернее — непреодолимую пропасть создают бросающиекости боги: это они определяют, кому быть в числе немногих избранных, а комупредназначено лишь рукоплескать, обмирать от восхищения или — когда потокустремится по другому руслу — злословить.

Звезда делает вид, будто разговаривает с ней, но на самомделе лишь поглядывает на нее и беззвучно шевелит губами, в меру своегонедюжинного актерского мастерства имитируя беседу. И не получает от этого удовольствия:Габриэла мгновенно понимает, что он не хочет разочаровывать толпящихся вокругпоклонников, однако и кивать, кланяться, расточать улыбки и воздушные поцелуиему уже невмоготу. Но вот он произносит наконец:

— Ты, наверное, думаешь — какой высокомерный циник…каменное сердце… Если когда-нибудь доберешься до своей цели, поймешь, что ячувствую сейчас. Выхода нет. Успех порабощает в той же мере, в какой иразвращает, и в конце дня, в постели с другим или другой спросишь себя: астоило ли? Почему я так желал этого?

— Продолжай.

— Сам не знаю, зачем я тебе это рассказываю.