Разрушенный - Мари Мур

– Папочка в здании.

Глава 28

Лас-Вегас

– Папочка в здании.

Позади меня раздается самоуверенный и дерзкий голос, и мне можно не оборачиваться, чтобы узнать, кому он принадлежит. Как и всегда, мое сердце начинает биться в два раза быстрее, а в животе все переворачивается, будто его бросили в блендер. Но я разворачиваюсь и поднимаю голову, чтобы столкнуться с синими завораживающими глазами.

Глазами Кэша Аматорио.

Как бы я не сражалась со своей памятью, но я не могу вот так взять и стереть их. Это не так легко сделать, потому что глаза Кэша не проникают в самую душу. Они захватывают и подчиняют все мысли, заполняя каждую из них своим существованием. И сколько бы я не заставляла себя забыть о нем, в конце концов, неизбежно возвращаюсь к нему.

– Что ты здесь делаешь? – шиплю я сквозь зубы.

– Пришел за тобой, – просто отвечает он.

К нам приближается один из пит боссов17.

– Сэр, вход за этот стол составляет десять тысяч, а ставки начинаются от тысячи.

– Без проблем, – говорит Кэш, не отрывая от меня глаз. – Сегодня я играю по-крупному.

С этими словами он толкает пачку денег к пит боссу, который забирает наличные и уходит.

– Ты не можешь сесть за этот стол, – я качаю головой.

У него нет никакого права здесь находиться. Кэш может быть, где угодно. В Бостоне, в Нью-Йорке или в гребаной Лапландии. Или любой другой точке шара, где у него нет возможности в очередной раз играть с моим сердцем.

– Почему? – Кэш ухмыляется. – Это какой-то особенный стол? Или ты боишься мне проиграть?

Фыркнув, я откидываюсь на спинку стула, все еще пребывая в замешательстве от его неожиданного появления.

– Хорошо, – отзываюсь я, делая свой голос максимально скучающим. – Мне абсолютно плевать, за каким столом ты будешь играть.

Вдруг рядом с моим затылком я чувствую теплое дыхание, скользящее по шее. Вместе с этим я улавливаю смесь древесных и амбровых нот. Я с трудом удерживаю себя от того, чтобы не прижать руку к лицу и пытаться не вдыхать аромат, который пробуждает слишком много воспоминаний.

– Ты ведешь себя так, будто забыла каково это… – тихо произносит Кэш, и от его низкого шепота в животе все сжимается. Я стараюсь подавить это ощущение.

Кэш заправляет прядь моих волос за ухо, его пальцы задевают шею и проводят по ней. Я уверена, что он намеренно использует это как оружие против меня. Кэш превосходный игрок и всегда знал, как на меня влияют его прикосновения.

– Будто ты не помнишь каково это, когда я целовал тебя, – выдыхает он, и мурашки покрывают мое тело.

Я не должна позволять ему к себе прикасаться. Кэш не должен быть так близко ко мне.

Это опасно, рискованно и неправильно. 

– Будто ты не помнишь каково это, когда ты ждала меня по ночам, – продолжает говорить Кэш, и я не поворачиваюсь к нему. Я не вижу его лица. Но клянусь, его голос полон вызова и жара. – Я помню, как ты прятала лицо в подушку, чтобы никто не услышал, как ты кончаешь для меня, как хорошая девочка.

Кэш ведет нечестную игру. Он надеется, что наша история прошлого затронет меня. Он хочет, чтобы я смутилась, растаяла от наших воспоминаний.

Но я уже не наивная и юная Кимберли Эванс.

Повернувшись, я смело смотрю на него.

– Прости, я забыла, – сухо бросаю я. – Найл вытрахал из меня все воспоминания, связанные с тобой.

Кэш пристально на меня смотрит, пытаясь уловить ложь или притворство. Но все, что он видит в моих глазах – ледяное спокойствие.

Без единой эмоции я выдерживаю его взгляд, ожидая, что мои грубые слова обидят его или вызовут ревность. Кэш может перетрахать весь город, но в конечном итоге останется собственником. Но вместо этого он приподнимает бровь, дьявольская ухмылка отображается на его губах.

– Может быть, ты неплохой игрок в покер, – Кэш указывает на мои стеки18 фишек.  – Но я всегда знал, когда ты говоришь правду, а когда блефуешь. И прямо сейчас…

Он придвигается так близко, что его губы оказываются рядом с моими. Этого недостаточно для поцелуя. Но хватает, чтобы почувствовать его каждый обжигающий вздох.

– И прямо сейчас твое каждое слово пропитано ложью, принцесса. Но если ты хочешь знать: несмотря на твою ложь мне охуенно больно.

Отстранившись от меня, он обходит стол и садится напротив. И только сейчас я могу позволить себе его рассмотреть. На нем темные джинсы, кожаная куртка, в которой он был в прошлый раз. На голове черная бейсболка, надетая козырьком назад.

Я начинаю себя убеждать, что мне совершенно не нравится, как он выглядит. Но все равно внутренний голос кричит, что Кэш ходячая предупреждающая табличка со знаком опасности и повышенного напряжения.

Пит босс приносит бокс с фишками и выкладывает рядом с Кэшем несколько стеков.

– Это Техасский Холдем19? – спрашивает Кэш, и двое других игроков за столом кивают.

Крупье раздает карты, игра продолжается. Несколько раздач подряд я пасую. Честно говоря, до того, как пришел Кэш, я забирала банк. Разумеется, игроки за столом не были рады такому раскладу. Как и большинство из мужчин, они ненавидят проигрывать женщинам. И сейчас они пытаются отыграться на Кэше.

Впрочем, он не дает им этого сделать. Кэш выигрывает три раздачи. Но на четвертой банк уходит парню в ковбойской шляпе. Это его первый крупный выигрыш за весь вечер, и он подзывает официантку.

– Наконец-то мне улыбнулась удача, – парень перебирает фишки между пальцами. – Принесите «Dom Perignon» и налейте каждому за этим столом. Я угощаю.

Официантка кивает и собирается уйти, но ее останавливает Кэш.

– Захватите бутылку Antinori Solaia Toscana, – говорит он ей и переводит взгляд на меня. – От шампанского у тебя болит голова.

У меня чуть не отвисает челюсть от того, что Кэш помнит такие детали. Однажды я упомянула ему об этом. В ночь, когда потеряла с ним девственность. 

– Ты знаешь эту красотку? – спрашивает у Кэша парень в ковбойской шляпе.

– Да, – отвечает ему он. – Мы любим друг друга еще со старшей школы.

Невидимый кулак сжимает мое сердце. Кэшу не следовало этого говорить. Черт возьми, у него нет права разбрасываться такими словами. Он понятия не имеет, насколько больно любить такого, как он. 

В это мгновение официантка приносит шампанское вместе с бутылкой вина. Она разливает напитки, и я делаю несколько глубоких глотков. А