Дерзкий поцелуй - Алисса Джонсон

Но, к своему удовольствию, девушка сочла мистера Хантера — если забыть о том прискорбном случае, когда он предложил использовать ее в качестве наживки, — человеком, в обществе которого можно чувствовать себя легко и раскованно. Он был поистине очарователен, и, хотя в нем присутствовали развязность и изысканность, которым она не совсем доверяла, все-таки Эви обнаружила, что его дружеское обращение и тонкий юмор обезоружили ее, а заикание почти совершенно исчезло.

К еще большей радости девушки оказалось, что он ничуть не преувеличивал, когда назвал себя хорошим игроком в шахматы. Эви не готова была признать, что он действительно лучший из тех, с кем ей доводилось сражаться за шахматной доской, но она отдавала ему должное — он был достойным противником. О чем, кстати, свидетельствовал и тот факт, что мистер Хантер высоко оценил и ее способности.

Когда ей пришлось в последний раз играть с одним из воздыхателей Кейт, тот предпринял нелепую — и шитую белыми нитками, как говорится, — попытку прервать партию, лишь только стало ясно, что он ее безнадежно проигрывает. Очевидно, в его представлении женщины просто не имели права претендовать на какие-либо высоты в стратегических играх.

Казалось, что мистер Хантер ничуть не возражает против возможности — более чем вероятной, кстати, — собственного поражения.

Он задумчиво нахмурился, когда Эви взяла одного из его слонов.

— В вашей семье любят шахматы?

Девушка смотрела, как он переставил своего второго слона в более безопасное положение.

— Да, мы с Кейт играем примерно на одном уровне.

— Как, кстати, поживает леди Кейт? — поинтересовался он.

Эви изо всех сил постаралась не улыбнуться. Он первым коснулся темы, поговорить на которую ей очень хотелось, и именно с мистером Хантером.

— Когда я в п-последний раз общалась с ней, она чувствовала себя превосходно.

— А ее горничная… Лиззи, так, кажется, ее зовут? — Он подождал ее утвердительного кивка, прежде чем продолжать. — Как получилось, что она осталась в Халдоне, вместо того чтобы уехать вместе со своей хозяйкой?

Эви двинула вперед одну из своих пешек.

— Дело в том, что Лиззи — и моя горничная тоже.

— Это необычно, не так ли?

Гораздо необычнее было то, что мистер Хантер вдруг заинтересовался какой-то горничной, но Эви, по понятным причинам, не стала заострять на этом внимание.

— Вы имеете в виду, для женщин нашего круга и положения?

— Да, пожалуй, именно это я и имею в виду.

— Я тоже так полагаю, — откликнулась девушка. — Одно время леди Терстон п-пыталась убедить нас взять себе в услужение еще одну молодую девушку, но ни одна из нас не согласилась расстаться с Лиззи.

Мистер Хантер двинул вперед своего ферзя.

— Значит, она незаменима и очень хорошо справляется со своими обязанностями.

Эви на мгновение задумалась.

— Я бы так не сказала, — наконец протянула она и улыбнулась, заметив удивленное выражение у него на лице. — Но зато мы искренне любим ее.

— А леди Кейт? Она испытывает к ней такие же чувства?

— Несомненно. — Следующую фразу Эви произнесла, тщательно подбирая слова. — Я удивлена тем, что вы не спросили об этом ее саму.

— Пожалуй, я непременно так и сделал бы, если бы она дала себе труд усидеть на месте хотя бы пять минут в моем присутствии, чтобы я успел завязать разговор. — Он рассеянно побарабанил пальцами по столу. — Но всякий раз, когда мы встречаемся, она куда-то ужасно спешит.

Еще бы ей не спешить, мысленно согласилась с ним Эви. Она-то знала, почему Кейт так торопится поскорее улизнуть от него — он приводил ее в изрядное смущение. Причем сама Эви ничуть не сомневалась в том, что мистер Хантер прекрасно осведомлен о том, какое действие оказывает на Кейт, и даже получает от этого определенное удовольствие. Она неоднократно наблюдала за их отношениями, равно как и подмечала в его глазах веселое изумление. И нескрываемое желание тоже.

— Вы влюблены в мою кузину?

Ей не следовало спрашивать об этом, или, по крайней мере, можно было попытаться вложить в свой вопрос больше такта, но слова сорвались с ее губ раньше, чем она успела пожалеть о них.

Мистер Хантер не моргнул и глазом.

— Вы имеете в виду Уита? Это было бы чертовски неприлично.

Эви рассмеялась, испытывая некоторое облегчение от того, что он не стал отчитывать ее за проявленную грубость, и наслаждаясь его чувством юмора.

— Да, пожалуй. Мирабель оторвала бы вам голову.

— Герцогиня слишком добра и слишком уверена в чувствах Уита к ней. Она бы лишь пожалела меня, а я ненавижу, когда меня жалеют. — Он с деланной тоской взглянул на Эви. — Вы обещаете хранить мою страшную тайну?

— Мы, Коулы, никогда не даем обещаний, которых не в силах выполнить. — Эви прикоснулась было к своему слону, но потом передумала и двинула вперед очередную пешку. — Я имела в виду Кейт.

— В самом деле? Никогда бы не подумал.

— Вы собираетесь отвечать на мой вопрос?

Мистер Хантер поднял голову и в упор взглянул на нее.

— Я не влюблен в леди Кейт.

Эви внимательно всматривалась в его лицо, ища в нем признаки смущения, но оно оставалось совершенно непроницаемым.

— А в-вы — хороший лжец, — наконец пробормотала девушка.

— Я воспринимаю ваши слова как оскорбление. Я — не просто хороший, а исключительно хороший лгун. — Он подождал, пока она отсмеется, а потом продолжал: — Но в данный момент я говорю чистую правду. Я не верю в любовь. Во всяком случае, не того сорта, о котором вы говорите.

— А вы когда-нибудь верили в любовь?

— Да, пожалуй, когда был еще мальчишкой. Но в то же время я верил и в то, что, если найду расческу на земле и наклонюсь, чтобы поднять ее, ко мне придут русалки, чтобы заколдовать и похитить меня. — Он улыбнулся при виде озадаченного выражения, которое появилось на ее лице. — Старая ирландская легенда. Фамилия моей бабушки была О’Тенри.

— Вот как? И что же, вы отвергли любовь как таковую, когда поняли, что русалок не существует? Или за вашим нежеланием верить в это чувство скрывается какая-нибудь трагическая история? Неужели кто-то разбил вам сердце?

— Разумеется. Но отнюдь не в романтическом смысле.

Эви уже хотела было отпустить подходящее саркастическое замечание, но потом передумала. В конце концов, разбить ему сердце мог кто угодно — член семьи, например, или друг. Откуда ей знать, вдруг он потерял своего ребенка?

— Мне жаль это слышать, — только и пробормотала она в ответ.

Он улыбнулся и взял ее пешку своей ладьей.

— Сердце — это всего лишь часть тела, и оно заживает так же, как и все остальное.