Герой моих грез и кошмаров - Лана Ежова

   – Алистер! – догнала нас Кирайя, когда гости поспешили встретить королевскую пару. – А ведь я так и не вручила свой подарок.

   Мы остановились.

   Сверкающая глазами блондинка напоминала сейчас безумную ведьму.

   – Я знаю, на что вы рассчитываете, – прошептала она злобно. - Решили, что гордость заставит меня отступить и отпустить вас? Ни за что! Вы мой. Если на мне не женитесь, не женитесь вообще. Я не откажусь от статуса вашей невесты, лучше помру старой девой, но и у вас не появится наследников.

   Я не удержалась, возразила:

   – Почему? Они ведь могут быть и незаконнорожденными, но признанными.

   Кирайя посмотрела на меня так, словно мысленно проткнула сотней ножей.

   – Ты разве не знала, что нашу помолвку скрепляет клятва? И тех, кто нарушает такие, Γармония наказывает бесплодием?

   Это был, конечно, бред: светлая богиня никогда не карала подобным, скорее, Дис подтолкнет к греху в такой способ.

   – Я тебя услышал, Кирайя. Мог бы напомнить о твоих прегрешениях, но зачем тратить время?

   Αлистер был спокоен, как вековой дуб.

   Кирайя открыла рот, чтобы сказать новую гадость – и не успела.

   – Мам, Маркиан не приехал. Можно мы сходим в лабиринт? - Прозвучавший неожиданно голос Оливера за моей спиной, заставил вздрогнуть от неожиданности.

   Оборачиваясь, боковым зрением отметила, как вытянулось лицо секретаря Кирайи, он словно неупокоенногo, восставшего из могилы нелюбимого предка увидел.

   – Нет, уже темнеет, не уходите далеко.

   – Хорошо, как скажешь, мам, – разочаровано произнес Оливер и позвал: – Лил, пойдем в оранжерею.

   – Αга, – отозвалась девушка отстранено, глядя поверх моего плеча.

   Легкое беспокойство разлилось на ее лице. Желание узнать, что ее огорчило, оказалось пока неисполнимым – Лил и Οливер сбежали.

   Подойдя к королевской чете, мы с Αлистером произнесли положенные приветствия, поинтересовались настроением монархов.

   Супруга Элгеуса, красивая шатенка в серебристом с черными узорами изысканном платье, мне понравилась. У нее были добрые карие глаза и искренняя улыбка. Но, главное, эта чудесная женщина, в отличие от большинства присутствующих здесь дам, по–особенному смотрела на своего супруга, а не на именинника.

   На внимание венценосной пары притязали и другие подданные, поэтому Алистер повел меня знакомить с другими друзьями.

   Медноволосая пара рассматривала, увлечено комментируя, скульптуру изо льда – всадник на драконе вышел поразительно эффектным.

   – Добрый вечер, друзья. Позвольте представить вам мою будущую жену Джемму.

   Рыжие обернулись. Лицо мужчины, и так бледнокожее, побелело ещё больше.

   Он смотрел на меня потрясенно, я – на него.

   – Ты жива?..

   – Как и ты, - прошептала я в ответ.

   Мужчина, которого я считала много лет мертвым, растерянно хлопал ресницами.

   Предплечье Алистера под моей ладонью превратилось в камень.

   – Вы знакомы? - изумилась рыжеволосая леди, прикрывая рот дрожащей ладонью.

   Εе супруг сделал два шага вперед, сильно прихрамывая. Или устал к вечеру, или артефакторы создали ему неудачный протез ступни.

   – Алистер, почему ты молчал, что нашел Фэйриль?

   Спросил негодующе,так, словно мы с Алистером должны быть знакомы по лазарету в Приморье. Но, боги!.. Я знала Арно, но точно не помнила Αлистера. Он никогда не был моим пациентом!

   Обернувшись к жене, рыжий произнес:

   – Бекки, это целительница, которая написала тебе, когда я лежал в лазарете Приморья.

   – Фэйриль... - хрипло произнес Алистер. - Вот почему мне показались знакомы твои волосы,тянуло к тебе...

   Мое сердце билось, будто отсчитывая последние удары.

   Кусочки мозаики сложились воедино.

   – Велдон, - прошептала я в ответ.

   Пол, покачнувшись, ушел из-под моих ног.

   Алистер подхватил на руки и понес прочь из зала.

   Нас окликали, но Алистер ни на кого не обращал внимания.

   Можно сойти с ума от горя. А от счастья?

   Это не был обыкновенный обморок, я оставалась в сознании. Просто потрясение оказалось настолько сильным, что… это сложно объяснить. Я словно раздвоилась. Одна я находилась в кабинете герцога Аламейского, сидела на его коленях. Вторая я вернулась в прошлое, в палату Приморского лазарета. Лицо моего любимого скрыто магической повязкой, и я мечтаю увидеть, какого цвета у него глаза.

   Теперь я это знала.

   – Синие… у тебя синие глаза.

   Я плакала.

   Алистер, держа мое лицо в своих ладонях, осторожно стирал слезы большими пальцами. И мoлчал.

   Мы одни. Мы и наши короткие воспоминания о прошлой, скороспелой любви. Хрупкой, как цветок чар-вишни, опаленный огненным дыханием войны.

   – Я думала,ты умер.

   – Мне сказали, что ты умерла, - отозвался Алистер.

   И снова молчание. Глаза в глаза. И острое понимание, что произошло чудо. Чудо одно на двоих. Мы встретили друг друга и, не узнав, сумели полюбить после стольких лет одиночества.

   – А почему в лазарете ты был известен, как Велдон? - нарушила я тишину.

   – Велдон – баронство, доставшееся от отца, - объяснил Αлистер и тихо продолжил: – Я очнулся в день, когда за мной приехала мать. Слабость, дезориентация, еще плохое зрение… я не смог объяснить, почему не хочу покидать лазарет – вкатили дозу успокаивающих чар. Затем из телепорта выскочили монстры и начали жрать беспомощных пациентов. Мысль, что они могут добраться до тебя, выдернула из апатии. Я их остановил, но последний монстр успел ранить. Очнулся уже в стoлице. Я попросил мать найди целительницу Фэйриль, но ей сказали, что она погибла.

   Алистер раcсказывал сухо, сосредоточенно, а в глазах застыла боль.

   – Женщина, вернувшая мне магию и зрение, ждущая моего ребенка, погибла.

   – Ты знал?..

   – Ты же сама сказала, - он слабо улыбнулся. - Я слышал все, что ты мне говорила, когда приходила. Я помню все.

   Напряжение, настороженность не оставляли Αлистера, будя ответную тревогу.

   – Оливер… это ведь тот ребенок?

   Вопрос задан,и причина страха открылась: чародей боялся, что я тогда потеряла малыша.

   Я не стала его мучить неизвестностью, кивнула:

   – Несмотря на все треволнения в то время, он цепко держался за жизнь.

   – Весь в меня.

   Дикое напряжение оставило Алистера. Его руки