Перстень Дарины - Александра Девиль

— Это арабы? — догадалась Дарина, незаметно кивая на величественных чужестранцев.

— Да, это посольство египетского султана, — подтвердил Антон.

— Значит, сюда приезжают посольства даже из столь далеких стран? — удивилась она. — Но какой у них здесь интерес?

Антон принялся неторопливо объяснять:

— В Египте сейчас правят султаны мамлюкской династии. Мамлюки — это отборные воины из белых рабов, они составляют главную силу египетского войска. А пополняется мамлюкская гвардия в основном за счет кипчаков и черкесов, которых покупают на невольничьих рынках Тавриды. Султан сейчас заключает договор с Византией, по которому египетские корабли могут беспрепятственно проходить через Босфор в Тавриду. Султаны будут ежегодно покупать здесь до двух тысяч невольников. Генуэзским купцам это тоже очень выгодно. Солдайя и Кафа будут иметь большие прибыли от египетской работорговли.

— Значит, это посольство прибыло сюда за рабами. — Дарина хмуро проводила взглядом нарядную процессию. — А неужели рабы могут быть хорошими воинами?

— Мамлюки — не простые рабы, они составляют гвардию султана. Их с детства обучают воинскому искусству, им прививают гордость. Недавно они совершили переворот и захватили египетский престол. Теперь султанами стали бывшие мамлюки. Нынешний султан Бейбарс родом кипчак.

— Половец?

— Да, причем будто бы выходец из Тавриды. И сейчас его посольство приехало не только для того, чтобы договориться с купцами о покупке рабов. Бейбарс повелел им посетить Солхат[Солхат — ныне Старый Крым. ] и построить там мечеть. Говорят, это будет великолепное сооружение с мраморными стенами и порфировым куполом.

— А ты когда-нибудь видел египетского султана?

— Однажды, когда еще был жив Якопо, наш корабль заходил в Акру, и там я издали увидел торжественный выезд султана. Мамлюки праздновали победу над монголами.

— Они побеждали монголов? — удивилась Дарина.

— Да. И крестоносцев тоже. Латиняне уже называют Бейбарса вторым Саладином.

— А кто такой Саладин?

Антон принялся рассказывать ей о крестовых походах, но Дарина не столько слушала, сколько с тайным восхищением поглядывала на него и невольно думала о том, что нынешний Антон — это человек, повидавший мир, в то время как она осталась прежней деревенской боярыней. Дарина мысленно поклялась себе, что, если судьба соединит их с Антоном, она непременно станет такой женщиной, с которой ему никогда не будет скучно.

Но вот наконец они подошли к рыночной площади, — и тут у Дарины глаза разбежались от обилия людей, повозок и товаров.

— Как же в такой толпе найти своих?.. — растерянно прошептала она.

Антон спросил первого встречного о торговом караване из Руси, который сопровождает толмач Калиник, и ему сразу же указали на дальний конец площади, где располагался двор для торговых гостей. Но Дарина и Антон еще не успели дойти до этого двора, как откуда-то сбоку, из толпы, их окликнул знакомый голос:

— Фьяманджело! Боярыня Дарина!

Калиник, удивленный и растерянный, стоял перед ними и переводил взгляд с Антона на Дарину.

— Что же случилось, боярыня? — спрашивал он, разводя руками. — Куда ты исчезла? Нашла ли ты Антония?

— Я не исчезла, меня похитил купец Харитон, чтобы продать в рабство, но я уже на свободе! — улыбаясь, пояснила Дарина. — И Антона я нашла, вот он.

— Но это же Фьяманджело! — еще больше растерялся Калиник. — А где Антоний?

— Антоний оказался не тем, кого я искала. А вот Фьяманджело — это и есть Антон, сын боярыни Ксении.

— Иногда мне приходило в голову, что Фьяманджело из русичей. — Калиник почесал затылок. — Дивны дела твои, Господи!.. Нет, но каков Харитон, вот злодей! Еще и сокрушался вместе со всеми, что ты исчезла.

— А где он? — сурово спросил Антон, оглядываясь по сторонам.

— Не здесь, не здесь, — заверил его Калиник. — Он отделился от нас по дороге и сказал, что ему нужно в Солхат.

— А где Мартын? — забеспокоилась Дарина.

— Бедняга Мартын был в отчаянии, когда ты исчезла, — вздохнул Калиник. — Едва мы прибыли в Сурож, как он тут же помчался искать Антония, чтоб уж вместе с ним заняться твоими поисками, боярыня.

— Мартын, наверное, уже увидел Антония и теперь сходит с ума от горя! — всплеснула руками Дарина. — Надо сейчас же поспешить в корчму, чтобы его успокоить!

Антон, не менее Дарины желавший поскорее увидеть верного друга, тут же договорился с каким-то возницей, чтобы довез до корчмы на повозке, и скоро они уже были возле дома Фьяманджело.

У порога их встретил корчмарь Никколо, помощник Тадео, и, размахивая руками, закричал:

— Хозяин, твой дом стали посещать какие-то околдованные люди! Сперва спрашивают Антония, а увидев его, или падают в обморок, как эта госпожа, или садятся на пол и плачут, как тот монах, который пришел сегодня. Что такого особенного в этом Антонии, почему его все ищут?

— А где тот монах, который сегодня искал Антония? — быстро спросила Дарина.

— Сидит на лавке в корчме, словно застывший, и я даже не могу сдвинуть его с места. Наверное, он разум потерял.

— Это Мартын! — воскликнула Дарина, переглянувшись с Антоном.

Вбежав в корчму, они увидели Мартына, который сидел на лавке у стены и, обхватив голову руками, качал ею из стороны в сторону. Рядом с ним стоял монах Антоний и шептал молитву, словно стараясь вывести несчастного из горестного оцепенения.

— Мартын!.. — тихо позвала Дарина, приближаясь к нему. Он поднял голову и, увидев боярыню, облегченно вздохнул, приложив руку к груди.

— Слава Богу, ты жива, госпожа!.. — прошептал он с бледной улыбкой. — Какой злодей тебя увез?

— Харитон. Но я уже не держу на него зла.

— Я и подозревал Харитона, — нахмурился Мартын. — Наверное, тебе удалось бежать? И ты пришла сюда, чтобы найти Антона?

— Да, верный мой Мартын, — улыбнуласьДарина, похлопав монаха по плечам.

— Увы, его здесь нет. — Мартын печально свесил голову на грудь. — Вернее, он есть, но это не наш Антон.

— Ты ошибаешься, Мартын, он здесь, и я его нашла! — радостно воскликнула Дарина.

Мартын поднял голову, — и тут Антон, выйдя из тени на свет, предстал перед ним. Мартын несколько мгновений неподвижно смотрел на него, узнавая и не узнавая друга своей юности.

— Это я, хоть и в чужеземном обличье, — заверил его Антон.

Услышав знакомый, хотя и заметно огрубевший за эти годы голос, Мартын хотел было кинуться вперед, к другу, но остановился, вспомнив о клевете Зиновия, и пробормотал:

— Клянусь, я ни в чем перед тобою не виноват.

— Я уже знаю обо всем от Дарины, — сказал Антон.