Заря страсти - Элейн Барбьери

— Ну ты хоть любила его? — тихо спросил Фостер. — Ты отдалась ему по любви?

— Не знаю… — пробормотала Рива, но вдруг решительно добавила: — Нет! Ни о какой любви речи не шло. Это была просто сделка. Но я не думала, что… — Она опустила голову и горько зарыдала. Вся ее решимость куда-то испарилась, казалось, только теперь она поняла, что исправить уже ничего нельзя.

— Ох, Рива… — Теодора подошла к племяннице и ласково обняла ее за плечи.

— Если вы не хотите, чтобы я позорила вас, я уйду, внезапно проговорила Рива. — Я…

— Ну что ты, что ты… — со слезами в голосе сказала Теодора. — Мы виноваты в случившемся не меньше, чем ты, и я в том числе.

— Ты? Но, тетя…

— Никаких «но». Я ведь видела: с тобой что-то происходит, вот только не придала этому значения и ничем не по мешала майору Бэнксу, так что вина и на мне тоже. Мне следовало бы понять, что майор не оставит тебя в покое, но я и подумать не могла, что он решится овладеть тобой насильно. Что ж, сделанного не воротишь. Мы все будем нести этот крест, моя девочка.

— Крест? — воскликнул Чарлз. — Ну уж нет! — Он бросился к Риве и встал перед ней на одно колено: — Рива Синклер, я прошу вас стать моей женой. Ваше согласие будет для меня честью.

Рива закрыла лицо руками.

— Боже, Чарлз… — пробормотала она.

— Я давно люблю тебя, Рива, — продолжал Чарлз, — и то, что случилось, никак не изменило моих чувств к тебе. Я с радостью стану отцом твоему ребенку, поверь мне.

— Чарлз, я… — Рива отняла ладони от лица и нерешительно взглянула в его глаза, — я благодарна тебе.

— Тебе не за что благодарить меня, — с чувством ответил Чарлз. — Твое согласие сделало меня самым счастливым человеком на земле, — сказал он, целуя ее холодные пальцы.

— Рива, — едва слышно сказал Фостер, — прости меня. Я не могу найти слов, чтобы оправдаться. Я набросился на тебя из-за поступка, который, в сущности, спас мне жизнь. Не знаю, что с нами будет дальше, но я никогда не оставлю тебя и никогда от тебя не отвернусь.

— Позвольте и мне, — смущенно кашлянув, произнес Джордж Холл. — Я считаю ваш поступок очень смелым и благородным, мисс Рива. Ни в коем случае не корите себя за случившееся. Обстоятельства сложились против вас, но вы с честью боролись до последнего.

— Благодарю, Джордж, — тихо проговорила Рива.

— Сейчас я должен ехать, — продолжал Джордж, обращаясь уже ко всем присутствующим, — кони оседланы. Вы знаете, что у нас есть дела, которые мы не можем отменить, даже если случится конец света. Но будьте уверены, завтра мы вернемся живыми и невредимыми. Доброй ночи, мисс Рива, — улыбнулся он. — Доброй ночи, мисс Тео. А ты, Фостер, — добавил он, обращаясь к другу, — надеюсь, завтра будешь чувствовать себя лучше, и мы сможем обсудить план дальнейших действий. Мистер Уайтхолл, я оставлю вам лошадь; как только вы закончите здесь с делами, можете спокойно возвращаться в город.

Распрощавшись с присутствующими, Джордж вышел.

Стараясь разрядить напряженную обстановку, Теодора взяла инициативу в свои руки и пригласила Чарлза отужинать перед отъездом.

Сразу после скромного ужина Чарлз оседлал лошадь и, соблюдая максимальную осторожность, вернулся в Виксберг.

Тем временем Джефф не находил себе места от беспокойства. Подчиненные заметили, что за эти дни их командира словно подменили: перед ними снова был тот самый жесткий и бескомпромиссный Джеффри Бэнкс, которого они уже знали прежде, но успели подзабыть за то время, что он провел в Виксберге с прелестной мисс Синклер.

Ворвавшись в кабинет лейтенанта Адлера, Джефф свирепо прорычал:

— Мы уже третий день ведем поиски, а результата нет, лейтенант. Чем занимаются ваши люди?

Адлер поспешно вытянулся перед командиром.

— Так точно, сэр, никаких результатов. Мы усмирили банду повстанцев в окрестностях, но ясно, что их вылазка была всего лишь отвлекающим маневром и…

— И ничего! — резко прервал его Джефф. — Результат вашей работы равен нулю. Повстанцы исчезли, и Фостер Синклер растворился в воздухе вместе с ними.

На это лейтенант ничего не ответил.

— Все, я беру это дело в свои руки, — заявил Джефф, — и сам отправлюсь на поиски.

— В одиночку, сэр? — с недоверием поинтересовался Ларри Адлер.

— Именно так. Синий мундир привлекает внимание окрестных жителей, и, возможно, через третьи руки они предупреждают бандитов о приближении патруля — эти конфедераты стоят друг за друга горой. Вот почему я пойду один, без униформы, и буду надеяться, что военная удача мне улыбнется. По крайней мере бездействовать здесь, в городе, ожидая у моря погоды, я больше не намерен. — Джефф достал из внутреннего кармана конверт и передал его лейтенанту. — А еще я прошу вас лично проследить, чтобы это письмо попало в ближайший почтовый дилижанс, майор Адлер.

— Будет исполнено, сэр. — Лейтенант козырнул. Письмо было адресовано в Вашингтон, мисс Марше Симпсон.

Распрощавшись с лейтенантом, Джефф двинулся на поиски Ривы Синклер. Сколько бы он ни обманывал себя и окружающих, убеждая, что более всего озабочен побегом ее брата, все его мысли были обращены к Риве. Он внутренне замирал, представляя, что она сейчас может подвергаться опасности. Она и ее ребенок. Его ребенок. Их общий ребенок.

При мысли об этом Джефф испытал неожиданный прилив нежности. Он никогда не представлял себя в роли отца, а в любой красивой женщине, встречавшейся на его пути, видел скорее страстную любовницу — опытную или не очень, — чем мать своих будущих детей. Но с Ривой все с самого начала было иначе.

Эта девушка, с вихрем войны ворвавшись в его жизнь, перевернула все его представления о счастье, и теперь Джефф просто не хотел без нее жить. Будучи знаком со многими искушенными в таинствах алькова дамами, порядочными и не очень, он ни к одной из них не проникался такой неожиданной и необъяснимой привязанностью, как к этой девочке, пока еще даже толком не умеющей вести себя в постели.

Он учил ее всему, потихоньку вводя в новый чувственный мир удовольствий, не торопя события, но и не позволяя их развитию очень уж замедляться. Она же, с неопытной порывистостью отвечая на его чувственные ласки, казалось, не испытывала к нему никакой сердечной привязанности, в то время как его собственное сердце чуть не разрывалось от нежности.

Джефф хотел защитить ее и уберечь от всех невзгод в жизни. Ему каждый день необходимо было сжимать ее в объятиях, целовать, ласкать ее прекрасное тело, даря радость наслаждения, и забываться, забываться в темноте непроглядной ночи, выкрикивая в порыве страсти ее имя.

К тому же теперь, когда она носит под сердцем его ребенка, чувства Джеффа к ней стали еще более глубокими, более трепетными. Что бы она там себе ни воображала, он разыщет ее и вернет в Лонгворт-Хаус.