Любовь без репетиции - Тина Ребер

– Ш-ш-ш… Молчи.

Майк уперся ладонью в косяк.

– О чем пари?

– Кто из мужиков сдастся первым.

Майк зыркнул на меня.

– Это любопытно. Я участвую. Время или количество? – уточнил он так буднично, как будто речь шла о погоде.

– Во сколько у нас самолет?

– Без четверти двенадцать. – В голосе Майка слышалась легкая хрипотца. – Должны быть готовы к девяти.

– На время. В самолете отоспимся.

– Идет. На что забиваемся?

– Две сотни. Согласен?

– Пойдет. Дамы проследят за временем?

– Ага, – гыкнул Райан. – Время пишется, так что никакого обмана.

– Что-нибудь еще? – осведомился Майк.

– Не, это все.

– А который час?

Райан оглянулся на будильник.

– Десять минут двенадцатого.

Они обменялись рукопожатием.

– Доброй тебе ночи, – кивнул Майк.

– И тебе, приятель. – Райан хлопнул его по плечу и запер дверь спальни.

Я стояла столбом с разинутым ртом.

Порочный взгляд, брошенный на меня Райаном, мгновенно заставил сердце заколотиться, согревая во всех подобающих местах и успешно отвлекая от горестей. Я была кроликом, а он – голодным удавом, и сомнений в том, что меня сожрут заживо, не оставалось. Возможно, идея была не такой уж дурной.

Он многозначительно приблизился и навис над моим краем постели.

Время пошло.

* * *

Будильник сработал в восемь. Мне захотелось запустить им в стенку и расколошматить вдребезги. Рука Райана придавливала меня к постели, он пребывал в отрубе и ухом не повел на звонок.

Я услышала, как включили душ, и еще раз хватила по кнопке, прежде чем встать и поплестись в кухню готовить ребятам завтрак.

Шаркая, вошла Мэри. Она потерла глаз и буркнула что-то вроде «утра».

– Время записала?

– Нет.

Она потянулась:

– Черт, все тело болит.

Мое тоже ныло, особенно бедра.

– Ага.

Мэри взяла со стойки конверт, разорвала его надвое и схватила ручку.

– Ты в самом деле придумала эту фигню?

Я вынула из шкафчика четыре кофейные чашки.

– Я сказала, что пошутила.

– Было круто. – Она толкнула ко мне разорванный конверт и ручку. – По-моему, он мне порвал внутренности.

Я пролила кофе на мою половинку конверта и записала время, которое отметила, когда в последний раз глянула на часы: «четыре пятьдесят».

Мэри нацарапала «пять десять».

– Похоже, Райан продул две сотни, – пробормотала я.

Вошел Майк – свежий как огурчик и сущий красавец в потертых джинсах и серой футболке, обозначавшей каждый мускул.

– Доброе утро, леди. Кто выиграл? – Он ласково провел рукой по плечу Мэри.

– Ты, – просияла она.

Он улыбнулся и поцеловал ее, как будто они уже много лет были вместе. От меня не укрылось, что он еще по-хозяйски прихватил ее за ягодицу. Я улыбнулась.

– Плати, слабачок, – поддел он Райана, когда тот вошел.

Райан глянул на результаты, застонал и швырнул бумаги на стойку.

– Всего-то двадцать минут! Вот дерьмо!

– Прости, малыш. – Я налила ему кофе.

– Двадцать безумных минут. – Он обвил меня руками и наградил гадким взглядом: – Ты тоже виновата.

– Прости. Я укаталась. Хочешь, чтобы я заплатила половину?

– Нет, – рыкнул он мрачно, породив во мне сомнения в искренности его огорчения. – Это мой проигрыш. Но за тобой должок, и я о нем не забуду.

Встревоженная, я пошла за ним в спальню.

– Ты что, серьезно сердишься?

Райан самодовольно ухмыльнулся:

– Нет, милая, просто дразнюсь. Я тоже устал и вымотался. Все в порядке… Пока не стребую должок…

Он ощутимо ущипнул меня за ягодицу, и я с шумом втянула воздух, воображая этот сбор дани.

Мне было ненавистно смотреть на его сборы. Он постоянно был в разъездах.

Подобно печальным клушам, мы с Мэри обняли обоих и попрощались. Мэри выглядела такой же потерянной и недовольной, как и я. Когда за ними закрылась дверь, мы постояли в опустошении, молча взирая друг на дружку.

– Лучшая ночь в моей жизни! – возопила Мэри. – Спасибо тебе за это!

– Я слышала твои вопли.

Мэри сконфуженно закатила глаза:

– Я твои тоже.

Воистину! Мы ударились ладонями.

Мэри зевнула:

– Не знаю, как ты, а я уложу свою истерзанную плоть в постель.

Я глянула, как она ковыляет прочь забавной походкой в стиле «меня переимели», и поплелась следом, морщась от боли в бедрах.

– Ага, я тоже.

Я затащила свое измученное тело на пустую, холодную кровать, думая о том, как тоскливо спать без Райана.

* * *

Через несколько дней, когда разлука стала невыносимой, я связалась с Райаном по «Скайпу».

– Мне тошно без тебя.

Он склонил голову, изучая меня.

– Но ты же понимаешь, что так нельзя.

Я отдернула пальцы как ужаленная.

– Понимаю.

Райан какое-то время внимательно рассматривал меня, затем вновь обратился к документам, которые держал в руке.

– Продай паб. Почувствуй себя свободной.

Я думала об этом, но нашла несколько причин отказаться.

– Не могу. Мэри и Тэмми полагаются на меня, я не могу подвести подруг. К тому же, Райан, мне нужно работать. Бездельничать или шляться изо дня в день по магазинам не по мне.

– Ты нужна мне, чтобы управлять моей жизнью, – отозвался он просто.

– Не хочешь иметь дело с мамой, только и всего, – поддела его я.

Он растерянно и раздосадованно почесал в затылке.

– И это тоже!

Я нахмурилась, огорченная его невниманием, и постучала пальцем по экрану, как будто это могло помочь.

Наконец Райан оторвался от бумаг.

– Послушай, Тарин, это твоя вотчина: вечеринки, семейные встречи, праздники, выходные. Она хочет устроить нам торжество по случаю помолвки – прекрасно. Разберись с этим, определи даты и занеси их в календарь, а когда сделаешь, объясни мне, что это за цифры в отчете о моих инвестициях, потому что я не понимаю, как мог потерять столько всего за квартал.