Любовь без репетиции - Тина Ребер

Он сел передо мной на корточки, отвел с моего глаза влажную прядь волос и заправил за ухо.

– Ну ты и красавица, – вздохнул Джо. Его глаза лучились счастьем. – Вылитая мама.

Я просияла от гордости. Мама была красивой.

– Гляди-ка – у тебя уже зубки выпадают. Сколько тебе сейчас лет?

Я подняла руку и растопырила пальцы, не забыв согнуть большой.

Джо уселся на пол и скрестил ноги.

– Вау! Четыре! Ты уже совсем большая и умная. Эх, видела бы тебя мама! Она была бы так рада! У тебя ее волосы, да и вообще…

Я невольно прищурилась. У мамы были каштановые волосы, как карандаш, которым я раскрашивала землю и деревья, а вовсе не цвета лютиков, как у меня.

Он придвинулся ближе:

– Умеешь хранить тайны? Только между нами?

Может быть, тайны бывают и у особых секретных помощниц?

– У нас с тобой глаза одинакового цвета. Видишь?

У Джо были темно-синие глаза – как небо над пушистыми ватными облаками.

Он погрустнел, я тоже пригорюнилась.

– Мне хочется, чтобы ты еще раз увидела маму. Но это, к сожалению, невозможно.

Мне это не понравилось. Я захотела побежать к ней сию секунду.

– Почему?

– Потому что, – тяжко вздохнул Джо, – твоя настоящая мама живет на небесах, среди ангелов.

Теперь мне по-настоящему захотелось плакать. И беситься.

– Нет! Моя мама здесь!

Джо смотрел мне в глаза:

– Послушай меня. Твою маму зовут… звали… Келси. И она тебя очень любила. Но…

Небеса – это которое облако?

– Черт, было бы у меня побольше времени… Я хочу… Не знаю, когда увижу тебя снова, – тихо произнес Джо.

– Почему?

– Ты знаешь, что такое армия?

Я кивнула и почесала нос.

– Тебя раскрасят в зеленый?

Зеленый пошел бы ему больше, чем черный. Это цвет травы.

Джо улыбнулся и рассмеялся:

– Нет. Но мне придется носить специальную одежду, а это все состригут. – Он провел рукой по своей темной шевелюре. – Может, напишешь мне, когда я уеду, и нарисуешь картинок?

Мне захотелось заняться этим прямо сейчас. Он смахивал на зебру. Если сгонять быстро, я принесу карандаш из мешка с игрушками.

– Тарин, милая, посмотри на меня. Не забудь, это наш секрет. Никому нельзя рассказывать. Обещай!

Я кивнула. Он взял обе мои руки в свою.

– Господи, я наделал столько оши… – Джо шмыгнул носом несколько раз. – Но я все исправлю. Я стану лучше. – Он посмотрел мне в глаза. – Неважно, что тебе скажут, неважно, что ты услышишь, – знай, что я тебя люблю. Я всегда тебя любил. Помни об этом. Па… Джо любит тебя. Ты всегда будешь моей малышкой.

По его щеке скатилась слеза. Потом другая. Я обняла его за шею, потому что слезы всегда высыхают от объятий.

– Кроха моя. Я очень тебя люблю.

– И я тебя, – шепнула я.

– Держи хвост пистолетом и будь гордой. Никому не давайся в обиду. Никогда. Будь сильной. Учись хорошо. И…

Джо уронил руки в тот самый миг, когда в гараж вошел папа.

– В чем дело? Что здесь происходит?

Папуля был мрачен и явно не радовался присутствию Джо. Я потянула его за шорты.

– Папа? Отвези меня к Келси!

Он уставился на меня:

– Что?

На самом деле мне хотелось еще кубик льда и баиньки в машине под прохладным ветерком, обдувающим лицо. Может, в облаках есть бассейн?

– Келси. На небесах. Отвезешь меня?

Папа сгреб Джо за грудки:

– Что ты сказал ей? Отвечай!

Джо взвизгнул и попытался оттолкнуть его. Они впилились в большую серебристую лестницу, закрепленную на стене, и я перепугалась, когда та рухнула на пол. Папа ударил Джо в лицо, и белоснежные зубы сделались красными.

– Безответственный дебил! – прорычал папа. – Кусок дерьма, бесполезный панк!

Набежали люди, поднялся крик. Мама схватила папу за плечо и стала тянуть.

– Дэн! Отпусти его!

Не в силах вынести происходящее, я заткнула уши. Был бы со мной Кен!

Мы оба нуждались в ком-то, с кем можно поиграть.