В ловушке - Вера Холлинс

Я готовилась к этому весь день, но это не остановило мой живот от трепетания, когда я села в машину отца, и это ощущение только усиливалось по мере того, как мы приближались к особняку Джонсов. Я увеличила громкость песни Florence and the Machine, звучащей в моих AirPods, когда мой телефон завибрировал от нового сообщения от Кевина.

«Я с родителями в том шикарном ресторане, который открылся на прошлой неделе. Угадайте что.»

«Что?»

«Владельцы — родители Маркуса. И угадай, кто там работает официантом.»

Я усмехнулась, понимая, к чему он ведет.

«Санта-Клаус?»

«Ты близко. Маркус. И он ждет за нашим столиком!»

Мои губы изогнулись в ослепительной улыбке. Накануне Маркус подошел ко мне перед нашей практикой хора и спросил, говорила ли я о нем с Кевином. Я сказала ему, что он должен попробовать поговорить с ним сам, потому что Кевин определенно оценит это. После этого Кевин и Маркус всю тренировку разговаривали друг с другом тихим шепотом, и они выглядели так мило вместе. Я видела, что Кевин постепенно проникается симпатией к Маркусу. Я не могла быть счастливее за него.

«Ох. И? Расскажи мне подробности.»

«И я не могу есть, потому что он все время смотрит на меня, и мое сердце странно прыгает. А еще мне жарко.»

Я хихикнула, подпрыгивая на сиденье. Так мило!

Папа посмотрел на меня в зеркало заднего вида и что-то сказал, но я не могла его услышать из-за музыки.

Я вытащила свои AirPod.

— Что?

— Я спросил, что на тебя нашло? С тобой все в порядке?

Я кивнула ему, ухмыляясь.

— Да. Все идеально.

— Ты ведешь себя как твоя мама, когда она натыкается на распродажу. — Он подмигнул ей.

Мама преувеличенно вздохнула и покачала головой.

— Что-то ты не жалуешься, когда я покупаю тебе галстуки. Или клюшки для гольфа.

— Ты покупаешь их раз в год. Один раз. А сколько раз в год ты ходишь за покупками?

Я усмехнулась.

— Наверное, тысячу раз, — сказала я. — Она помешана на распродажах.

Она цокнула.

— Я не помешана на распродажах. Нет ничего плохого в том, чтобы покупать новую одежду время от времени.

Я закатила глаза.

— Да, скорее раз в неделю. — Я вставила свои AirPod обратно в ухо и отправила Кевину еще одно сообщение.

«Я тут, улыбаюсь как сумасшедшая, а мой папа думает, что пора надеть на меня смирительную рубашку. Это так мило!»

Он ответил через несколько минут.

«Он положил мне на колени записку!»

Я взвизгнула и быстро набрала текст.

«Что там написано???»

Я постучала пальцами по бедру, почти на краю сиденья, ожидая его ответа. Я серьезно жила ради их зарождающегося романа.

«Там написано: Хочешь потусоваться со мной завтра?»

— Да, — крикнула я, и теперь и мама, и папа смотрели на меня так, будто собирались запереть меня в психушке.

«Скажи да. СКАЖИ ДА.»

Его сообщение пришло почти сразу.

«Но я заикаюсь, Джесс. Это довольно неловко.»

Я фыркнула.

«Не смей говорить «нет», Кевин Беркс. Маркус не такой. Ему все равно.»

«Ты думаешь?»

«Я ЗНАЮ. Ты гораздо больше, чем твое заикание, и Маркус это знает. Мы все это знаем. Он бы не пригласил тебя на свидание, если бы его это волновало.»

Мой отец что-то сказал, но я снова не услышала его. Я остановила музыку и посмотрела на него.

— Да?

— Мы приехали.

Моя улыбка погасла. Я огляделась и увидела шикарную входную дверь Джонсов. Мои руки начали дрожать, когда я запихивала телефон и AirPods в рюкзак. Мой телефон завибрировал, но я не могла сосредоточиться на нем сейчас, делая глубокие вдохи. Скорее всего, я увижу Блейка всего через несколько минут.

По крайней мере, мои родители не заметили во мне ничего необычного. Мы вышли из машины в удивительно теплую ночь и направились к входу. Я вцепилась в лямку рюкзака, когда папа позвонил в дверь, и та же служанка, что и раньше, открыла дверь. Она встретила нас теплой улыбкой, которая не сделала ничего, чтобы уменьшить мое растущее беспокойство, прежде чем она впустила нас. Как и в прошлый раз, я почти чувствовала там Блейка, и моя кожа покалывала от осознания. Я старалась изо всех сил играть хладнокровно.

— Мистер и миссис Джонс ждут вас в гостиной.

Я осталась позади родителей, когда мы следовали за ней. Высокие каблуки моей мамы стучали по мраморному полу, смешиваясь со звуками моего сердцебиения, громыхавшего в ушах, и я заставила свои ноги двигаться, независимо от того, насколько тяжелым был каждый шаг.

Я обвела взглядом гостиную, когда мы вошли в нее в поисках Блейка, но его там не было. Снова.

— Оуэн и Джули, добро пожаловать, — сказал Натаниэль, прежде чем направить на меня свою белоснежную улыбку. — И Джессика. Рад снова тебя видеть.

Я слабо улыбнулась ему и встретился взглядом с Даниэлой, и снова ее улыбка противоречила холоду в ее глазах. Мне показалось, что она видит меня насквозь.

— Привет, — сказала я, пожимая им руки.

— Проходите, садитесь. — Натаниэль указал на диван. — Наш сын вот-вот вернется домой.

Мой пульс тут же участился. Перспектива увидеть Блейка после вчерашней ночи сделала что-то странное с моим телом. Несмотря на мое беспокойство и его болезненное откровение, мои мысли устремились к тем жарким моментам между нами, когда я села.

Я покраснела, хорошо вспомнив, как приятно было ощущать его руку на моей самой чувствительной части. Его слова были полны похоти, под стать его опустошающему взгляду, который навсегда запечатлелся в моем сознании. Никто никогда не смотрел на меня так, как он. Никто, но это было горько. Все, что мы чувствовали друг к другу, было зажато под блоками прошлой ненависти и его обещаний.

Я сжала руки. Я видела, что мой отец и Натаниэль стали дружелюбнее после нашего первого ужина, и даже Даниэла, которая казалась холодной и отстраненной в прошлый раз, теперь казалась более заинтересованной в том, что сказала мама.

Горничная подала нам наши напитки — виски для джентльменов, вино для дам и старый добрый апельсиновый сок для меня, и папа с Натаниэлем погрузились в тему, которая была так же стара, как само время: политику.

Я была беспокойна, слушая их разговор, умирая от скуки. Я была близка к тому, чтобы вытащить телефон из рюкзака, чтобы провести время в Instagram, но я знала, что это будет невежливо, поэтому я просто смотрела в никуда и кивала в ответ на то, что они говорили, делая вид, что знаю, о чем идет