Загадаю Тебя - Анна Джолос

Смотрю на неё, и она опускает глаза.

Стыдно ей за этого алкаша. Только стыдится тут нечего. Это ж не от неё алкоамбрэ тянется шлейфом на всю кофейню.

В кармане вибрирует телефон.

Достаю и обнаруживаю сообщение от Оли. Она, наконец, мне ответила.

«Хорошо, на выходные ничего не буду планировать».

Вот и умница. Я всё сделаю сам.

Улыбаюсь как придурок. Захожу в уборную и прокручиваю в голове одну мысль за другой.

В кино и ресторане были. В парке гуляли.

Так, что ещё?

Клуб – нет.

Караоке – нет.

Шумная вечеринка – точно мимо.

Боулинг? Возможно, но как-то банально.

Открываю кран. Перебираю в уме варианты дальше. Очень хотелось бы приятно удивить Олю, а это, знаете ли, задачка не из лёгких. Прямо-таки высшая математика.

Вот, казалось бы, почему? Простая деревенская девчонка, много ли ей надо? Но именно в этой её простоте и кроется загвоздка. Олино сердце не растопить цацками и огромными букетами. Тут необходимо проявить смекалку и фантазию.

Ладно, напрягусь и что-нибудь соображу.

Вымыв руки, выхожу из туалета и иду в зал, где внезапно обнаруживаю следующую картину: посетители во все глаза пялятся на Сеньку. Та, перепуганная и красная, поднимается с пола, держась за лицо. Разумовский в эту же секунду вышвыривает за дверь мужика и сам выходит следом.

Какого…

– А… что…? – на пороге кофейни стоит щуплая Аська, Олина соседка. – Сень… с тобой всё в порядке?

А то ж не видно, что ни хрена с ней не в порядке.

– Он тебя ударил? – в ужасе спрашиваю, заметив открытый кассовый аппарат.

Девчонка молчит, но пазл в голове как-то сам собой складывается. Как я услышал из их недавнего диалога, этот тип пришёл просить у неё денег. Денег не получил и, видимо, решил попробовать взять их самостоятельно.

– Богдан…

Спешу на улицу. Туда, где Разумовский хладнокровно и жестоко избивает её папашу.

– Всё, тихо, хватит ему, – пытаюсь остановить его и получается не сразу. – Эмиль. Слышишь? – оттаскиваю его назад за плечи. – Достаточно, не борщи.

Прохожие в шоке таращатся на происходящее.

Мужик лежит на земле в позе эмбриона и кашляет, харкая кровью.

– Вот ведь мразь!

– Идём, оставь его, – буквально силой вынуждаю вернуться в кофейню.

Там растерянная Аська прибирается за стойкой, а Сенька, сидящая на стуле, прижимает к щеке пачку сливочного масла.

– Пойду руки вымою.

Эмиль направляется в туалет.

Люди по прежнему косятся в сторону Сеньки и она, не выдержав всеобщего внимания, вскоре покидает кофейню, забрав из служебного помещения свои вещи.

Собственно, пять минут спустя мы тоже оттуда уезжаем.

Сенькин отец к тому моменту всё ещё «отдыхает» на асфальте, а сама Сенька бредёт по улице, склонив голову.

– Может, подвезём её? – предлагаю, глядя на девчонку.

Она не ревёт, нет, но мне так жаль её становится.

– Лучше её сейчас не трогать. По себе знаю, – отзывается друг.

– Давай хоть подождём, пока в метро зайдёт. Вдруг этот хмырь за ней увяжется.

– Да он вряд ли в состоянии.

– Ну мало ли…

Проехав метров триста, друг всё-таки щёлкает лепестком поворотника и останавливается возле какой-то пиццерии.

– Что? – поворачивается, ощутив на себе мой пристальный взгляд.

– Ты вступился за неё.

Нонсенс, товарищи.

– У меня, по-твоему, был выбор? – спрашивает он мрачно.

Киваю и отворачиваюсь к окну.

Эмиль прав. Ненависть ненавистью, но когда происходит нечто подобное, оставаться в стороне просто не представляется возможным...

Глава 34

Оля

– Щас, деда, подожди. Нужно высыпать гречку из пакетов, сварилась уже, – прижимаю телефон плечом к уху.

– Чё? Вы там совсем в этой своей Москве ополоумели? Гречку в пакете варите? – удивлённо спрашивает он, слегка озадачившись.

– Это такая специальная, дед. Отборная, чистая. Порционная. Очень удобно.

Достаю пакеты с гречкой. Жду, пока стечёт вода, разрезаю их, высыпаю готовую кашу в кастрюлю и добавляю туда кусочек сливочного масла.

– Специальная. Отборная. Чистая… Гречка, она и в Африке гречка, – ворчит он.

– Помнишь, как ты заставлял меня перебирать её? – смеюсь. Кладу телефон на стол и переключаюсь на громкую связь.

– Помню. Ты с таким лицом сидела…

– Ну так правильно! Это сущее наказание, выбирать те чёрные штуки.

– Для таких непосед, как ты, да. Оль, а у тебя что проблема с деньгами?

– С чего ты взял?

– Ну так бомжуете, на голую гречку перешли. Плохи дела.

– Не выдумывай. Вон у меня печень твоя любимая в сметане тушится. Слышишь, шкварчит?

– Смотри мне. Не молчи, если что. Копейку какую-никакую всегда подкину.

– Всё в порядке, не переживай. Нас же трое. Помогаем друг дружке.

– Это правильно. Молодцы.

В кои-то веки хвалит.

– Как ты себя чувствуешь, дед?

– Нормально. Не как человек, которому надо примерять гроб.

– Не хочу про это даже слышать! – строго-настрого предупреждаю. – Ты все таблетки пьёшь, которые врач прописал?

– Контролить меня удумала, что ли? Мож ещё отчитываться когда мазь от геморроя применяю?

– Дед…

– Да пью я, пью.

– Не обманываешь? – выражаю некоторое сомнение на этот счёт. Потому что аптечные лекарства дед не шибко любит.

– Олён, этот Айболит мне такого понарассказывал... Думаешь, хочу лежать овощем и ходить под себя?

– Хм. Думаю, не хочешь.

– Нет, не хочу. Так что угомонись, все колёса принимаю по бамажке.

– Главное, не спутай количество.

– За дурака-то не держи!

– А кто однажды флакон сиропа от кашля выпил за один приём? – напоминаю язвительно.

– Ну так помогло же, чё.

– Нельзя так делать! Тебя чудом пронесло.

– Пронесло конкретно. Весь вечер сидел на горшке.

– И благо, что обошлось лишь этим.

– Зато кашель прошёл.

– Деда-деда…

Ну вот что тут скажешь?

– Чем занят? Телевизор работает? – помешиваю деревянной ложкой содержимое сковороды.

– Ага. Смотрю передачу про оленей. Ты вот знала, что ихние дети через час после рождения уже встают на копыта и могут пройти километр.

– Не-а, не знала.

– Ещё олени рога периодически сбрасывают. Знала?

– Нет.

– Теперь знаешь. Кстати, про оленей... Чё там ухажёр твой московский? Не обижает тебя? – тон его голоса становится запредельно серьёзным.

– Нет, деда, не обижает.

– Точно?

– Точно.

Какое-то время напряжённо молчит.