Любовь контрабандиста - Барбара Картленд

Он положил шляпу и плащ на стул и с явным нетерпением приблизился к ней.

— Я не могу поверить, что это правда, — с чувством произнес он, — что вы здесь и вам ничто не грозит. Расскажите мне, где вы были? Что с вами случилось?

Леона глубоко вздохнула. Сейчас, вновь обретя дар речи, она осознала, сколь многое ей нужно было сказать ему. Но как раз в это мгновение раздался стук в дверь.

— Войдите! — отозвался лорд Чард машинально, однако глаза его были прикованы к Леоне, улавливая каждое движение ее губ.

— Капитан кланяется вам, сэр, — сообщил вошедший матрос, — но им удалось найти того человека, которого разыскивала ваша светлость. Хирург говорит, его дела плохи, и он просит к себе леди.

— Просит к себе леди? — повторил лорд Чард, словно не веря собственным ушам.

— Да, в самом деле! — раздался другой голос, и в дверном проеме появился капитан. Завидев Леону, он снял фуражку и отвесил ей несколько неуклюжий поклон. — Прошу прощения, мадам, но я думаю, будет правильнее сообщить вам, что Лью Куэйл — если не ошибаюсь, именно так зовут того контрабандиста — желает видеть вас.

По словам хирурга, времени осталось совсем мало. Он очень тяжело ранен.

— Тогда я должна пойти к нему, — сказала Леона.

Она поднялась с кресла и, не глядя на лорда Чарда, но ясно сознавая, что он следовал за нею, направилась в сопровождении капитана через всю палубу и затем вниз по крутым ступенькам туда, где в пространстве между палубами лежали перенесенные сюда раненые.

Лью среди них не было — его поместили в каюту.

Она оказалась довольно невзрачным местом с единственной койкой, на которой лежал умирающий, но по крайней мере, подумала Леона в порыве внезапного сострадания, он мог покинуть этот мир в одиночестве.

Хирург как раз склонился над ним, когда капитан, придерживая дверь, жестом пригласил Леону войти.

Лью лежал с закрытыми глазами, и на мгновение ей показалось, что он был уже мертв.

— Он ранен выстрелом в грудь, мадам, — сказал хирург. — Весь бок у него раздроблен. Боюсь, что мне ничего не удастся сделать.

— Он в сознании? — спросила Леона.

— Был, — ответил хирург, — и все время спрашивал вас.

При звуке голоса Леоны Лью открыл глаза.

— Это вы, Леона? — спросил он.

— Да, — отозвалась девушка. — Я здесь.

— А капитан? Где этот проклятый капитан? — произнес Лью, почти сверхчеловеческим усилием воли повышая голос.

— Я тоже здесь, — ответил капитан, приблизившись к койке.

Затем он добавил через плечо, обращаясь к лорду Чарду:

— Не желаете ли вы спросить о чем-нибудь этого человека?

— Не сейчас, — отозвался лорд Чард. — В этом нет необходимости.

— Вы и есть капитан — капитан этого корабля? — спросил Лью с койки, и Леона заметала, что он пытался сосредоточить свой взгляд.

— Да, он самый! Капитан Далгиш, если вам угодно знать мое имя.

— Раз так, капитан Далгиш, — продолжал Лью, — я требую, чтобы вы обвенчали меня здесь и сейчас же с этой дамой. Вы имеете на это право, как командир одного из судов его величества.

— Обвенчать вас?! — воскликнул капитан, не скрывая удивления.

— Да, обвенчать. Вы же не можете отказать умирающему в его последней просьбе.

— Нет, но… — Капитан был явно изумлен и даже потрясен подобным заявлением. Он взглянул сначала на Лью, затем на Леону и наконец произнес:

— Конечно, если дама пожелает…

— Я этого желаю, — отрезал Лью. — Вы меня слышите?

Он, несомненно, сильно страдал от боли, вокруг его рта залегли глубокие складки, и лицо, несмотря на загар, казалось мертвенно-бледным, на лбу выступили крупные капли пота. Хирург перевязал его грудь бинтами, но Леона заметила, что кровь уже начала просачиваться сквозь них, выделяясь багровыми пятнами.

Одной рукой он, по-видимому, не в состоянии был пошевелить, но другой упорно шарил вокруг себя, и, охваченная жалостью, Леона, догадавшись, что именно он искал, вложила его руку в свою и почувствовала крепкое пожатие его пальцев.

— Обвенчайте нас, — повторил Лью. — Торопитесь, пока еще есть время.

— Вы действительно хотите этого, мадам? — Капитан задал этот вопрос очень тихо, обращаясь только к Леоне, но Лью все слышал.

— Скажите ему, — процедил он сквозь зубы, стиснув ей руку так, что, несмотря на всю свою слабость, он едва не причинил ей боль. — Скажите ему.

— Я… я хочу этого… Я… выйду за него замуж. — Голос ее звучал странно даже для нее самой, и все же он был ясным и четким. Она не смотрела на лорда Чарда. Она не осмеливалась взглянуть на него. Но она отчетливо сознавала, что он стоял здесь же, в тени, словно обратившись в камень.

— Превосходно!

Капитан окинул взглядом комнату и увидел Библию и требник, лежавшие на столике у кровати. Он взял требник и начал перелистывать страницы в поисках венчальной молитвы. Даже Леоне его действия казались раздражающе медленными.

— Скорее! Скорее!

Лью едва выдохнул из себя последние слова, но его стальная хватка, с которой он сжимал пальцы Леоны, не ослабевала. У нее создалось ощущение, что он не только удерживал ее рядом с собой, но и не давал ей упасть.

Каюта словно поплыла вокруг нее, и все же она знала, что не потеряет сознания.

Она ясно расслышала голос капитана, читавшего первые строки молитвы звонко и отчетливо, неторопливым, серьезным тоном человека, которому уже приходилось отправлять немало служб, почти наизусть знающего Священное Писание.

— Как вас зовут?

Он оторвался от чтения, обращаясь с вопросом к Лью, и Леона могла заметить, что тому стоило большого труда ответить на него.

— Льюэллин… Александр…

Слова с запинкою срывались с его губ, и она увидела, что хирург подался вперед, как бы желая помочь ему, и затем убедился, что здесь он был бессилен.

Капитан обернулся к Леоне:

— А ваше имя?

— Леона Мэри.

— Отлично, повторяйте за мною. Я, Льюэллин Александр…

— Я, Лью. — .эллин… Александр…

— Беру тебя, Леона Мэри…

— Б…беру тебя, Ле…она Мэри…

Она почувствовала, как пальцы Лью сжались плотнее, уловила слабое ударение на слове» беру «, и затем, едва он выговорил ее имя, из его горла вдруг вырвался предсмертный хрип, по всему телу пробежала судорога, и не успела она вскрикнуть от ужаса и жалости, как он рухнул на постель.

» Беру тебя, Леона Мэри…«

Его последние слова, казалось, все еще висели в воздухе. Она еще слышала их, еще слышала ту нотку торжества в его голосе, с которой он умер.