Венец безбрачия - Ольга Свириденкова

— Мы — это кто? — спросил Самборский, глядя на нее с растущей тревогой. — Вы и Виолетта, или…

— Я и Матвей, — докончила за него Юлия. — Только, ради Бога, не подумайте ничего дурного! Перед тем как отправиться в дорогу, мы собираемся обвенчаться.

— Тайно?

— Разумеется. А как же еще в нашем положении?

— И где вы собираетесь венчаться? Здесь?

— Да, в нашей церкви. Священник уже предупрежден. — Юлия немного помолчала, будто набираясь решимости. — Андрей Евгеньевич, у меня к вам две большие просьбы!

— Да, мой ангел, говорите.

Юлия подошла к секретеру и достала из ящика голубоватый конверт.

— Передайте, пожалуйста, это письмо тетушке. Я написал ей, что выхожу замуж, и объяснила причины, по которым решила венчаться тайно. Но вы, пожалуйста, расскажите ей все еще и на словах! Я знаю: она будет убита известием о моем тайном венчании, которое, конечно же, вызовет в обществе море злорадных пересудов. Постарайтесь как-нибудь утешить ее, убедить, что мне не оставалось ничего иного.

— Не беспокойтесь, моя милая, я все сделаю, — заверил Самборский. — Не сомневайтесь: ваша тетушка все поймет и не станет держать на вас зла. А пересуды… Что вам мнение людей, от которых в вашей жизни ничего не зависит?

— К тому же, мне не привыкать, — усмехнулась Юлия. Потом с теплой улыбкой посмотрела на Самборского и добавила: — Андрей Евгеньевич, это моя первая просьба. А вторая… Могу я просить вас, чтобы вы стали моим посаженным отцом?

— Разумеется, мой ангел! — с готовностью отвечал Самборский. — Когда я должен подъехать?

— Приезжайте к десяти вечера. К этому времени я буду полностью готова. Как только стемнеет, пойдем в церковь, а после венчания вернемся сюда. Отметим свадьбу, а потом мы с Матвеем, не дожидаясь утра, под надежной охраной двинемся в путь.

— Под надежной охраной?

Юлия многозначительно улыбнулась:

— Я отобрала несколько человек из дворовых мужиков, чтобы сопровождали нас в дороге. Конечно, путешествовать с такой свитой накладно, но мои средства это позволяют. К тому же тот ужасный человек может выследить нас и снова попытаться убить Матвея.

— Да, мой ангел, вы правы: без надежной охраны никак нельзя отправляться в дорогу, — согласился Самборский. Потом посмотрел на часы и поднялся с дивана. — Ну что ж, дорогая Юленька, я с вами пока прощаюсь. Вам надо собираться, а мне — уладить кое-какие дела.

— До вечера, Андрей Евгеньевич.

— До вечера, мой ангел, — сказал Самборский, благоговейно склоняясь к ее руке.

* * *

Около десяти вечера Самборский снова приехал в Богданово. Предупрежденный лакей сразу провел его в парадный зал, где уже собралось немало народа. Кроме Николая и Виолетты, здесь были двое приятелей Матвея: Григорий Азанчевский и еще один офицер в гусарской форме, выглядевший несколько старше. Так как Самборский не был с ним знаком, Юлия тотчас представила их друг другу, а затем, отойдя с Самборским в сторонку, шепнула ему на ухо:

— Азанчевский и Кондырев — служили с Матвеем на Кавказе. Они будут сопровождать нас до Смоленска, поэтому они в походной форме и сапогах.

— Очень хорошо, — протянул Андрей Евгеньевич. — Теперь я за вас окончательно спокоен.

— И я почти спокойна, — ответила Юлия. — Единственное, что меня расстраивает — это то, что я буду венчаться без фаты и подвенечного платья. Но мне некогда было съездить к модистке!

— Пустяки, моя дорогая, — с улыбкой возразил Самборский, — об этом ли сейчас думать? Ваше бальное платье вполне сойдет за подвенечное. Если не ошибаюсь, это то, что вы надевали на бал в дворянском собрании?

— Да, — кивнула Юлия. — То самое, в котором я была на памятном балу… Но, однако, пора идти, — сказала она, заметив, что Матвей делает нетерпеливые знаки. — Половина одиннадцатого — священник уже ждет!

Так как церковь была в десяти минутах ходьбы, туда направились пешком. После обряда венчания, который промелькнул для Юлии как в тумане, вернулись в дом. В большом зале был накрыт стол с шампанским и скромным угощением. Впрочем, все были так взволнованы, что не стали садиться, предпочтя выпивать и закусывать стоя. Да и некогда было рассиживаться: молодые собирались в путь.

Поначалу все чувствовали себя скованно, но после третьего тоста заметно повеселели. Азанчевский принялся травить армейские байки, а его молчаливый товарищ старательно наполнял шампанским бокалы. Наконец Азанчевский так разошелся, что потребовал гитару и, когда горничная принесла ее, с чувством исполнил романс в честь новобрачных. Пел он так хорошо, что все невольно заслушались, а затем разразились аплодисментами.

— А теперь — тост! — весело скомандовал Азанчевский, отложив гитару. И когда все подняли бокалы, торжественно провозгласил: — За любовь до гробовой доски!

— Стойте! — внезапно раздался громкий и взволнованный голос Виолетты.

Она быстро подошла к Матвею, взяла у него бокал и отступила.

— Из этого бокала нельзя пить, — сказала Виолетта, выразительно поглядывая на собравшихся. — В нем яд! Только что я видела, как его подсыпал… Андрей Евгеньевич Самборский!

— Мне тоже показалось, что господин Самборский что-то насыпал в бокал Елагина, — подал голос Кондырев, подходя к Виолетте.

— Да вы что, господа, в своем ли вы уме?! — потрясенно воскликнул Андрей Евгеньевич и поднес руки к лицу, как бы защищаясь от нелепого обвинения. — Какой… какой яд?! Да разве я… Юлия Николаевна! Дорогая моя, неужели вы допускаете мысль…

— Ах нет, это невозможно! — испуганно воскликнула Юлия. — Андрей Евгеньевич… Матвей!

Она бросила на мужа отчаянный взгляд, но он ничего не ответил и сделал ей знак молчать. А затем быстро подошел к Виолетте и осторожно взял из ее рук бокал.

— Спокойно, друзья мои, не надо так волноваться! Я думаю, что произошло досадное недоразумение и сейчас оно разъяснится. Андрей Евгеньевич! — громко обратился он к Самборскому. — Вас только что обвинили в чудовищном поступке, и у вас есть только один способ поскорее снять с себя подозрение. Выпейте содержимое этого бокала!

— Да что… да что вы все, в самом деле, себе позволяете?! — оскорбленным голосом произнес Самборский. — Юлия Николаевна! Разве вы пригласили меня в посаженные отцы, чтобы меня поливали грязью?

— Матвей, в самом деле… — Юлия смертельно побледнела и схватилась за сердце. — Но ведь это… ведь это не может быть правдой!

— Разрази вас гром, Самборский, да выпейте же вы, наконец, это проклятое шампанское! — воскликнул Азанчевский, подступая к нему. — Вы же видите! На вас пало подозрение, княжна… то есть, графиня сейчас в обморок упадет от волнения, а вы все о своем самолюбии печетесь. Опорожните бокал — и дело с концом!

— Или я сейчас велю слугам скакать в город за исправником, — угрожающе прибавила Виолетта.