После - Анна Тодд

– Не смейся над ним, – предупреждаю я.

– О да, я забыл, какова ты в гневе. Помню, чуть не накинулась на Молли, когда она над ним прикалывалась, – смеется Хардин, и я толкаю его в плечо.

– Я серьезно, Хардин, оставь его в покое, – говорю я, добавив после паузы: – Пожалуйста.

– Он живет с моим папой. Я имею право смеяться над ним, – улыбается он, и я смеюсь.

Когда мы выходим, я решаю, что более удобного случая поговорить не выпадет.

– Кстати о твоем отце. – Я гляжу на Хардина и замечаю, что он уже напрягся. Он смотрит на меня с подозрением, ожидая, что я скажу дальше. – Я с ним сегодня виделась. В его кабинете. Он договорился о моей стажировке в Vance. Пойду туда завтра. Здорово, правда?

– Что он? – издевается Хардин.

– Он договорился о моей стажировке. Это отличная возможность, Хардин, – растолковываю я.

– Хорошо, – вздыхает он.

– И еще кое-что.

– Ну конечно…

– Он пригласил меня на свадьбу в следующие выходные… ну, нас. Он пригласил нас на свадьбу, – с трудом произношу я, испепеляемая его взглядом.

– Нет, я не пойду. И точка. – Он поворачивается, чтобы уйти.

– Подожди, просто выслушай меня. Пожалуйста?

Я тянусь к его запястью, но он резко отдергивает руку.

– Нет. Тебе действительно лучше не лезть в это, Тесса. Я не шучу. Занимайся, блин, своими делами, – резко бросает он.

– Хардин… – снова говорю я, но он не обращает внимания.

Он уходит на стоянку. Мои ноги – словно увязли в цементе. Я смотрю, как его белый автомобиль выруливает с парковки, и не могу сдвинуться с места. Он бурно реагирует на мои слова, но я не хочу подпитывать его эмоции. Ему нужно немного времени, чтобы остыть, перед тем как поговорить с ним снова. Я знала, что он не захочет идти, но надеялась, что удастся хотя бы поговорить об этом.

Кого я обманываю? У нас началось что-то «большее», чем было два дня назад. Я не знаю, почему я по-прежнему жду, что все резко изменится. Кое-что, конечно, изменилось: Хардин в целом стал приятнее, он целует меня в общественных местах, что действительно необычно. Тем не менее, Хардин остается Хардином; он упрям и тяжел в общении. Вздохнув, перебрасываю сумку через плечо и возвращаюсь в общежитие.

Когда я захожу, Стеф сидит на полу, скрестив ноги, и смотрит телевизор.

– Где ты была прошлой ночью? Это не похоже на вас, барышня, вот так пропадать на всю ночь… – дразнит она, и я игриво завожу глаза.

– Я… уезжала, – отвечаю я.

Не знаю, стоит ли говорить, что я оставалась у Хардина.

– У Хардина, – заканчивает она за меня, и я отвожу взгляд. – Я знаю; он попросил твой номер, выходя из боулинга, и не вернулся.

Стеф улыбается во весь рот, она явно за меня рада.

– Не рассказывай никому. Я не знаю точно, что между нами происходит.

Стеф обещает молчать, и оставшуюся часть дня мы болтаем о ней и Тристане, пока он сам не появляется, чтобы забрать ее поужинать. Тристан целует ее, когда она открывает дверь, держит за руку, пока она собирается, и все время улыбается. Почему Хардин не может быть со мной таким?

От Хардина ни слуху ни духу уже несколько часов, но я не хочу писать ему первая. Это глупо, но меня это не волнует. Когда Стеф и Тристан уходят, собираю вещи, чтобы пойти в душ. В этот момент начинает вибрировать телефон. Мое сердце чуть не выпрыгивает из груди: это Хардин.

«Останешься у меня сегодня ночью», – читаю я.

Он не писал мне несколько часов и хочет, чтобы я осталась с ним? Снова?

«Зачем? Чтобы выставить меня дурой?» – отвечаю я.

Я хочу видеть Хардина, но мне досадно его поведение.

«Я уже в пути, собирайся».

Закатываю глаза от его приказного тона, но все-таки радуюсь, потому что увижу его.

Я бегу по коридору в душ, чтобы не занимать ванную в доме братства. После помывки мне едва хватает времени, чтобы собрать одежду на завтра. Мне не нравится, что придется ехать на автобусе, когда до Vance – всего полчаса езды, так что снова решаю пройтись по базам подержанных машин. Я складываю одежду в сумку, когда Хардин открывает дверь – конечно, без стука.

– Готова? – спрашивает он, хватая мою сумку с тумбочки.

Перекидываю сумку через плечо и следую за ним. Мы идем до машины в полном молчании, и я молюсь, чтобы остальная часть ночи не прошла в том же духе.