После - Анна Тодд

Лежа несколько минут на груди Хардина, я обдумываю свое согласие.

– А что с утренним душем? – напоминаю я.

– Можешь сходить в тот, что дальше по коридору.

Губы Хардина двигаются вдоль моей челюсти, вверх и вниз. От нежных прикосновений у меня кружится голова; он точно знает, что делает.

– В братстве? Мало ли кто туда войдет.

– Во-первых, дверь запирается, а во-вторых, я буду тебя сопровождать, – произносит он между поцелуями.

Мне не нравится его тон, но решаю не обращать внимания.

– Отлично. Но я хочу принять душ сейчас, пока еще не очень поздно.

Он кивает, встает, натягивая джинсы. Я делаю то же самое, не надевая трусики.

– Без трусов? – ухмыляется он.

Пропускаю реплику мимо ушей и спрашиваю:

– У тебя есть шампунь? У меня даже расчески с собой нет. – Беспокоюсь из-за отсутствия всех самых необходимых вещей. – А ватные палочки? Зубная нить? – перечисляю я.

– Расслабься, тут есть и палочки, и нить. Есть, наверное, даже запасная зубная щетка, и точно есть расческа или даже две. Найдутся и трусы любых размеров, если хочешь.

– Трусы? – переспрашиваю я, прежде чем понимаю, что он имеет в виду оставленные другими девушками. – Проехали, – добавляю я быстро, и он смеется.

Надеюсь, Хардин не собирает странную коллекцию трусиков всех девчонок, с которыми переспал.

Он ведет меня в душ. Я чувствую себя вполне раскованно; я же бывала здесь уже несколько раз.

Хардин пускает воду и стягивает с себя футболку.

– Что ты делаешь?

– Собираюсь принять душ.

– А я думала, пойду первая.

– Примем душ вместе, – небрежно говорит он.

– Э нет! Я не буду, – смеюсь я.

Я не могу принять душ вместе с ним.

– Почему? Я уже видел тебя, а ты меня. В чем дело-то? – морщится он.

– Не знаю… просто не хочу.

Да, он уже видел меня голой, но душ – это очень интимный процесс. Гораздо более интимный даже, чем то, чем мы только что занимались.

– Ладно. Иди первая, – говорит он чуть резче.

Я нежно улыбаюсь, игнорируя его кислый тон, и раздеваюсь (он сразу начинает шарить по мне глазами), потом отворачиваюсь к занавеске. Рукой проверяю температуру воды и становлюсь под струи.

Пока я мою голову, Хардин молчит. Слишком уж тихо.

– Хардин? – зову я.

Может, он уже покинул ванную?

– Да?

– Мне показалось, ты ушел.

Он чуть отдергивает занавеску, просовывая свою кудрявую голову.

– Нет, я еще здесь.

– Что-то не так? – спрашиваю я, сочувственно глядя на него.

Он качает головой, но ничего не говорит. Может, надулся, как маленький, потому что я не захотела мыться вместе? Я уже почти готова сказать, чтобы он присоединился, но мне хочется дать ему понять, что не все можно получить таким способом. Голова исчезает за занавеской, и я слышу, как он садится на унитаз.

Шампунь и гель для душа сильно отдают мускусом. Я вздыхаю о своем ванильном шампуне, но на один раз пойдет и это. Наверное, лучше было бы, если б Хардин остался у меня, но там Стеф, и пришлось бы многое объяснять, а кроме того, Хардин вряд ли был бы таким ласковым, будь она рядом. Меня это беспокоит, но я прогоняю тревогу.

– Не мог бы ты передать полотенце? – прошу я, выключая воду. – Или два, если есть. – Одним я хочу вытереть голову, другим – тело.

Его рука просовывает через занавеску два сухих полотенца. Благодарю, он бормочет что-то в ответ, но я не могу разобрать что. Пока я вытираюсь, он снимает джинсы и снова включает воду. Он отодвигает занавеску, и я не могу не смотреть на его голое тело. Чем больше я смотрю на него, тем красивее кажутся мне его татуировки. Я продолжаю смотреть, как он заходит в душ. Вода льется на его темные волосы, и он задергивает штору. Надо было помыться вместе, не потому, что он обиделся, а потому, что я действительно этого хочу.

– Я пойду в твою комнату, – говорю я, полагая, что ему все равно.

Он отдергивает занавеску так резко, что кольца чиркают по стержню.

– Нет, не надо.

– Ладно, а в чем дело? – сразу же спрашиваю я.

– Ни в чем, просто ты не вернешься одна. Тут тридцать парней, так что не стоит блуждать по коридору.

– Нет, тут что-то еще; ты надулся, когда я сказала, что не хочу мыться вместе.

– Нет… не надулся.

– Тогда скажи, в чем дело, или я пойду туда прямо в этом полотенце, – угрожаю я, зная, что никогда не решусь на это.

Его глаза сужаются, и он тянется к моей руке, чтобы остановить меня, капая на пол.