По зову сердца - Джин Стоун

Джинни помрачнела.

— Я не знаю, где Джесс. Зайдя ко мне в последний раз, она сказала, что хочет подремать. Наверное, гулять ушла.

— Я поищу ее, — вызвалась Лайза.

— Да уж, пожалуйста. А мы с Диком попьем чайку. Должны же быть в жизни хоть какие-то радости.

Дик покраснел, а Лайза фыркнула.

— Эй, Лайза, — окликнула дочь Джинни, когда та уже шла к двери. — Тебе, я думаю, захочется поискать Джесс в «Тисбери инн». — Джинни озорно подмигнула.

— В «Тисбери инн»? Но ведь там Филип…

Джинни рассмеялась:

— Дик, моя дочь иногда бывает потрясающе сообразительна.

— Джинни! — возмущенно воскликнула Лайза.

— Итак, повторяю: ты, вероятно, захочешь заглянуть в «Тисбери инн».

Филип собрал вещи за три минуты. Положив в чемодан галстук и костюм, он остался в джинсах и майке с эмблемой «Черного пса». В этой одежде он чувствовал себя самим собой.

Застегнув чемодан, Филип обвел взглядом комнату и уселся в кресло у окна. Едва ли он видел сейчас по-настоящему людей на тротуарах Мейн-стрит, машины, останавливающиеся возле магазинов. Ему казалось странным, что там, внизу, такое многолюдье, и у каждого человека своя жизнь — счастливая или печальная, но своя.

Филипу не хотелось возвращаться в Нью-Йорк. Не хотелось возвращаться к Джозефу, Николь, рэкетболу, не хотелось думать даже о новом офисе на Парк-авеню. Он с радостью остался бы здесь, на острове; бегал бы трусцой по утрам, сидел бы с Лайзой на пляже и любовался восходами и закатами. Да, ему решительно не хотелось возвращаться. — Он взглянул на свои руки, на чистые ухоженные ногти. Ногти конторского служащего. Слишком белые руки горожанина, который проводит мало времени на воздухе, руки человека, не привыкшего к тяжкому, но честному труду — смолению лодок или заготовке дров на зиму. Вот взять хотя бы Дика Брэдли. Он почти на сорок лет старше Филипа, а физически, пожалуй, крепче его. И ничего не дают все эти пробежки и прочие искусственные попытки поддерживать форму. Самый здоровый образ жизни — это естественное существование, свежий морской воздух, а не духота спортивных залов.

Он попытался представить себе Лос-Анджелес. Какой, интересно, там воздух? А в каньоне, где живет Джинни, смог, должно быть, не такой густой.

Потом мысли его снова вернулись к Лайзе.

Филип встряхнулся, взял чемодан и решил выйти на улицу, чтобы подождать Джесс в летнем кафе около гостиницы.

Уже подойдя к двери, он услышал стук. «Джесс», — подумал Филип и открыл.

Но на пороге стояла не Джесс. Лайза.

— Привет, — сказала она.

Филип остолбенел.

— Привет. Я думал, это Джесс.

— Нет, это я.

Филип улыбнулся:

— Да-да. Теперь вижу.

— Можно войти?

— Войти? Ах да. Конечно. — Он посторонился, опустил чемоданчик на пол и закрыл дверь. — Вы нашли Джесс?

Лайза покачала головой.

— Не понимаю, куда она могла пойти, — проговорил Филип.

На самом деле его больше занимало другое: зачем Лайза пришла к нему и что ему теперь делать?

Лайза подошла к окну.

— Красивый вид.

— Мейн-стрит, — отозвался Филип, словно сообщая Лайзе интересную новость.

— Филип., .

— Лайза…

Оба рассмеялись.

— Филип, мне безумно жаль, что ты уезжаешь. У меня странное чувство, что мы больше не увидимся.

Что-то неведомое зашевелилось у него внутри.

— Ну и что, невелика потеря. — Он смущенно улыбнулся.

Лайза подошла к нему. Совсем близко. Филип вдохнул ее запах, чистый, свежий. В голове у него пронеслось: «Ну почему женские запахи вечно сводят меня с ума?»

— Филип, ты, наверное, не понимаешь. — Он никогда еще не слышал такого чувственного, низкого, глуховатого голоса. — Ты мне очень-очень нравишься.

Лайза опустила свои потрясающие топазовые глаза, и он, уже не мог смотреть в их омут.

Тогда Филип, не думая, приподнял ее подбородок, а когда она посмотрела на него, медленно склонился и поцеловал ее полные сочные губы. Язык его ощутил ее чистоту, свежесть. Тогда Филип обнял Лайзу и поцеловал снова, глубже, жарче. Страсть воспламенила каждую клеточку его тела. Вся жизнь Филипа, прошлое и будущее, все исчезло, и остался этот единственный миг, ради которого стоило жить.

— Господи, Лайза! — простонал он. — Как же я тебя хочу!

Ее руки сомкнулись на спине Филипа и начали гладить и ласкать его. Длинные сильные пальцы мяли его тело, причиняя ему сладкую боль.

— Да, — прошептала она. — Да.

Он чуть приподнял Лайзу и зарылся лицом в ее пахнущие ванилью волосы. И вдруг замер.

— Я не… У меня… нет… предохранительных средств.

Лайза улыбнулась.

— У меня есть. В сумке.

— Но я не собирался…

— Я тоже. Джинни говорит, что… Просто на всякий случай.

— Девяностые годы…

— И вообще…

— Значит, пока на свет не появится человек, похожий на нас?

— Нет. Но не потому, что мы плохие.

Филип уже нес Лайзу к кровати.

— О да. Мы вовсе не плохие.

Он уложил Лайзу и начал медленно расстегивать ее блузку.

Указатель «Уэст-чопский лес» был такой невыразительный, что Джесс едва не пропустила его. Ниже значилось: «Заповедная зона. Охраняется шерифом».

Она добралась сюда пешком. Путь занял больше времени, а лес оказался совсем не таким привлекательным, как предполагала Джесс. Узенькая тропинка вела от Мейн-стрит в чащу. Почему Ричард предложил ей встретиться именно здесь? Она не знала. Наверное, у него на то веские причины. Возможно, на этом «красном маршруте» есть какое-то особое место. Или же он решил устроить ей встречу с Мелани подальше от глаз отца и сестры.

В нескольких шагах от нее стоял покосившийся щит со схемой заповедника и обозначением четырех маршрутов, нанесенными масляной краской. Синий, Зеленый. Оранжевый. Красный. Джесс провела пальцем вдоль красного маршрута, затем огляделась в поисках указателей. Справа от нее из земли торчал колышек с красной стрелкой.

Выругав себя за то, что надела лакированные туфли, Джесс ступила на тропу. Ей не терпелось поскорее встретиться с Ричардом и узнать, что у него на уме.

Джесс медленно шла по узкой неровной тропинке, то и дело спотыкаясь о корни деревьев. Вдоль тропы были расставлены красные стрелки, так что она не боялась сбиться с дороги. С каждым поворотом тропы лес становился гуще, поэтому солнце уже едва пробивалось сквозь кроны высоких сосен.