Безрассудный - Элси Сильвер

Я положила туда голову однажды, почти два года назад. Я помню, как пыталась перевести дыхание, пытаясь понять, как кто-то, кого я едва знала, мог заставить меня чувствовать себя так хорошо. Так расслабленно.

Но это другое.

Это лучше.

Я просто лежу здесь в счастливом солнечном пузыре, позволяя своей голове и сердцу работать вокруг него.

Это хорошо.

Это похоже на дом.

Глава 29

Тео

Уинтер: Пожалуйста, не делай ничего, что приведет тебя в тюрьму.

Тео: Не могу ничего обещать.

Уинтер: Пожалуйста? Я все равно выручу тебя, но буду зла на тебя.

Тео: Когда ты злишься на меня, у меня встает. Злой секс — это весело. Это не устрашение.

Уинтер: Может, я вообще не буду тебя выручать.

Тео: Нет. Ты будешь слишком сильно скучать по моему члену.

Уинтер: Нет. Я буду скучать по *тебе*.

— Телефон? — Я кладу руку на стол в конференц-зале, где Кип и Джефф сидят напротив меня. Кип сохраняет каменное лицо, а его сотрудник нервничает — как и должно быть — когда он кладет мне телефон на ладонь.

— Что я тебе говорил делать с моим телефоном, Джефф? — спрашиваю я отрывистым голосом, просматривая телефон и открывая текстовые сообщения, даже не взглянув в его сторону.

Я ищу «Т», и вот они. Тиньк. Я просматриваю их, но на них трудно смотреть. Они выворачивают меня наизнанку. Зная Уинтер так, как я знаю ее сейчас, я не могу не думать о том, как сильно это, должно быть, ранило ее.

Вчера мы провели день в постели и действительно погрузились в те ранние дни.

Мы говорили о ее родителях и ее детстве. Я готовил. Мы смеялись. Она и Виви задремали, а я лежал рядом с ними, наблюдая, как они спят.

В течение одного дня мы жили в самом идеальном пузыре.

А теперь я жажду крови.

— Чтобы, э-э, ответить на ваши сообщения? Опубликовать несколько фотографий в своих социальных сетях?

— А как насчет важных или личных сообщений, которые пришли?

— Переслать их вам. — Он с энтузиазмом кивает мне, как будто гордится своей работой.

Я передвигаю телефон через стол к двум мужчинам и откидываюсь на стуле, сцепив руки за головой и положив ногу в ботинке на колено, пока они прочитают.

Наблюдать за этим увлекательно. Когда они прокручивают страницу, кажется, что все краски, которые исчезают с лица Джеффа, перетекают к Кипу по принципу осмоса.

Один становится белым, а другой — красным.

— Это кажется довольно важным набором сообщений для передачи, не так ли, Джефф?

— Я думал...

— Ты думал, что ответишь как я? Женщине, которая говорит мне, что она беременна моим ребенком? И вот как ты ответил?

— Я думал...

— Нет. — Я резко подаюсь вперед, мои локти ударяются о стол достаточно громко, чтобы напугать его. — Ты вообще не подумал.

— Я оказал тебе услугу! Ты хотел очистить свой имидж. Ты получаешь всякие грубые сообщения на этой штуке. Женщины просят тебя о чем-то, посылают тебе то, что я предпочел бы не видеть. Это было не исключение.

— Это была моя дочь, — прошипел я, выхватывая телефон из его неспособных рук. — И я пропустил ее рождение вместе с первыми девятью месяцами ее жизни, потому что ты — осуждающий кусок дерьма, который перешел границы.

Джефф сглатывает и опускает мой взгляд.

— Ты не знал? — Голос Кипа звучит глухо, его челюсть хлопает, когда он переводит взгляд с Джеффа на меня.

— Конечно, я не знал. За какого придурка ты меня принимаешь?

— Уинтер мне никогда не говорила.

— Она никому не говорила, потому что все всегда относятся к ней как к дерьму!

Я ударяю кулаком так сильно, что стол дрожит, когда я позволяю им это сделать.

— Ее мама. Ты. Ее гребаный бывший, который все еще преследует ее. Она убеждена, что ей нужно все делать одной, потому что ты показывал ей это всю ее жизнь. Что никто не придет за ней. Что все всегда бросают ее.

В зале заседаний тихо, я вдыхаю воздух через ноздри, пытаясь успокоить себя.

— Кроме меня. Я приду за ней. Каждый чертов раз. Так что, Кип, ты уволен. Раньше ты мне нравился, но я больше не уважаю тебя. И Джефф, если бы я мог уволить тебя дважды, я бы уволил тебя. Ты, блядь, отстой.

Это был незрелый последний удар. Но, чувак, Джефф отстой.

Когда я встаю, Кип тоже.

Он встречает меня у двери и жмет мне руку. Крепко.

— Тео, ты можешь не уважать меня, но я чертовски уважаю тебя и желаю тебе всего наилучшего. И я... Я собираюсь все исправить.

Я не думаю, что он пытается заставить меня чувствовать себя плохо, но он это делает. Плохо для него.

Я не думаю, что Кип в душе дерьмовый человек, но он несовершенен. Мы все такие. Его лучшее было недостаточно хорошим. Может быть, он пытался быть хорошим отцом для них обеих. Я не могу сказать наверняка. Но я знаю, что он потерпел неудачу.

Монументально.

И я думаю, он только что это понял. Я вижу опустошение на его лице.

— Спасибо, сэр, — вот все, что я отвечаю, прежде чем повернуться и уйти.

Пока я иду, я слышу, как он говорит:

— Джефф, собирай свои вещи и убирайся к черту из моего офиса. Я больше никогда не хочу видеть твоего лица.

Я улыбаюсь про себя, направляясь к лифту, потому что Джеффа сегодня все-таки дважды уволили. И это делает меня счастливым.

Когда я подъезжаю к дому Уинтер, на улице стоит шикарная машина, припаркованная прямо у ворот. В своем грузовике я наблюдаю за машиной через зеркало заднего вида. Я вижу движение, но тонированные окна машины скрывают дальнейшие детали.

Не то чтобы мне нужно было больше, чтобы сделать предположение. Уинтер была немногословна о своем бывшем, кроме упоминания о том, что он никогда не занимался с ней сексом.

Этого достаточно, чтобы я понял, что он бесполезен, независимо от того, что может быть написано на листке бумаги, висящей в яркой золотой рамке за его столом.

Я уже взбудоражен встречей с Кипом, поэтому решаю использовать эту энергию. Я беру свой пустой бумажный стаканчик из-под кофе и выхожу из пикапа, чтобы подойти к машине.

Три громких стука в окно — вот как я объявляю о себе. Когда стекло наконец опускается, я вижу лицо мужчины, который выглядит так, как будто он пытается наилучшим