Безрассудный - Элси Сильвер

— Можно даже сказать... деловые партнеры?

Тео хихикает, толкая меня своим плечом.

— Ты и твои чертовы деловые партнеры. — Он нежно гладит ее колено, прежде чем снова задуматься. — Нет, я просто не хочу вставать между вами двумя. Я чувствую себя нарушителем в этом личном мире, который ты создала. Но я просто... Я мог бы смотреть на нее вечно. Понимаешь? Я продолжаю возвращаться к себе в конце каждого дня, но чувствую, что я не в том доме.

Когда я снова смотрю на Виви, она убаюкивает себя, чтобы уснуть. Ее крошечные ручки стали мягкими, пальцы разжались.

— Я чувствую то же самое, — шепчу я. — Вот. — Я осторожно поднимаю ее, поворачиваюсь к Тео и нежно кладу ему на руки его дочь. — У меня есть идея.

Он дергает головой, но не спорит. Вместо этого он садится на край моей кровати, держа нашу дочь, одетый в костюм, выглядящий так чертовски хорошо, что аж больно.

Буквально, задняя часть моего горла, моя грудь, мой живот — все это болит.

Я направляюсь в ванную комнату, где умываюсь, чищу зубы, достаю запасную зубную щетку для Тео и переодеваюсь в серые трикотажные шорты Calvin Klein с большим круглым вырезом в тон.

Когда я возвращаюсь в спальню, мое тело гудит при виде Тео. Я встаю на кровать и становлюсь на колени позади него, кладу руки на его широкие плечи, глядя на идеальное личико Виви.

С одной стороны, я чувствую, что едва знаю Тео. С другой стороны, с ним мне комфортно. Это чувство знания. Я не могу этого объяснить. Все, что я знаю, что я никогда этого не чувствовала. Может быть, это потому, что мы создали совершенно нового человека вместе, но я думаю, что это нечто большее.

Я думаю, даже без Виви мы могли бы снова оказаться в жизнях друг друга.

Я думаю, он бы позаботился об этом.

И эта мысль согревает меня от кончиков пальцев ног до легкого шипучего ощущения за ушами. Тео Сильва едва знал меня, но никогда не забывал.

Он никогда не сдавался. Он шел ко мне с целеустремленностью, которую я не могу понять.

И, может быть, мне это не нужно.

Может быть, теперь моя очередь впустить его.

— Она идеальна, правда? — Я кладу подбородок ему на плечо.

— Идеальна. — Его палец проводит по ее носу, по ее пухлой щеке и вокруг раковины ее уха.

— Я положила для тебя зубную щетку в ванной.

— Хорошо, — тихо отвечает он, но не делает никаких движений, чтобы покинуть свое место на кровати. Мы смотрим на нее, я не знаю, как долго. Затем я наблюдаю, как он поднимает ее и крупным планом вижу, как он нежно целует ее в лоб.

У меня пересыхает во рту, потому что час назад он наклонил меня и заставил краснеть сильнее, чем когда-либо. А теперь он весь в буграх и сладких поцелуях, пока он обожает нашу дочь.

И это самое опьяняющее сочетание. Он поворачивается, передавая ее мне, не упуская возможности поцеловать меня в лоб. И затем он тихо уходит, выглядя интроспективным.

Грустный и счастливый.

Я продолжаю думать, что все это должно быть для него подавляющим, но он не подает никаких признаков того, что это так. Он просто появляется с ухмылкой и подмигиванием. Каждый чертов день.

Осторожно, я поворачиваю кровать, укладывая Виви в центр, прежде чем положить голову на подушку с глубоким вздохом.

Сегодня было... много.

Мои глаза тяжелеют, как только я принимаю горизонтальное положение, но щелчок Тео выключает свет в ванной, возвращает меня к пробуждению.

Он просто стоит там — расстегнутая рубашка, точеная челюсть, нахмуренные брови — глядя на кровать, словно не зная, что делать дальше.

— Тео. Иди спать.

— Правда? С вами обеими? — На его лице промелькнула неуверенность.

— Да. — Я похлопываю по подушке. — Она, вероятно, будет пинать тебя всю ночь. Это не так мило, как ты думаешь.

Кивнув, он снимает то, что осталось от его костюма, и я стараюсь не трахать его взглядом в его боксерах во время того, что должно было бы быть здоровым семейным моментом.

Я терплю неудачу.

— Ты смотришь на меня так же, как и той ночью на заправке.

— Нет, сейчас хуже. В ту ночь я гадала, как ты будешь выглядеть под одеждой. Сегодня вечером, я знаю.

Его губы кривятся, когда он подходит к кровати, свет от прикроватной лампы играет на каждой линии его точеного тела. Он более рельефный, чем я помню. Его пресс, линия его квадрицепса вниз по передней части бедра когда он ставит колено на кровать. Долгие часы, проведенные в Hamilton Athletics каким-то образом сделали его еще более аппетитным. Его кулаки упираются в матрас, когда он нависает над Виви, мышцы перекатываются на его предплечьях.

С мягким выражением лица, его темные глаза, глубокие, как темный шоколад, устремляются на меня.

— Спасибо, Уинтер.

Часть меня хочет спросить, имеет ли он в виду, что позволил ему спать здесь, но я бы притворилась дурочкой. Я знаю, что он благодарит меня за гораздо большее. Я чувствую это по тому, как мое сердце колотится под тяжестью его взгляда.

Сказать «пожалуйста» тоже кажется неправильным, поэтому я говорю то, о чем думала с того момента, как он появился и поставил своей миссией сделать мою жизнь лучше.

— Спасибо, Тео. — Я провожу языком по губам, глядя на него. — Залезай и смотри на свою девчонку всю ночь, если хочешь.

Я поворачиваюсь и выключаю свет, прежде чем он отвечает. Только серебристо-голубой свет проникает через окно, и мои глаза медленно привыкают к темной комнате. Тео лежит на боку, сложив руки под щекой.

Но у меня такое чувство, что он смотрит не только на Виви. Он смотрит и на меня тоже.

Его девочки.

— Эй, Тео? — шепчу я, протягивая руку, чтобы провести пальцами по его лбу и волосам.

— Да?

— Ты не чужак. Ты ее отец.

Когда я просыпаюсь, солнечный свет струится через окна. Тео лежит на спине, его квадратная линия подбородка покрыта ровной щетиной. Он спит мирно, его губы слегка приоткрыты, его темные ресницы распущены по золотистой коже.

Мой взгляд прослеживает вершину его кадыка, вниз по его подтянутой груди, туда, где наша маленькая девочка серьезно устроила звездный час на груди своего отца. Его широкие ладони охватывают ее крошечную грудную клетку, а ее голова покоится именно там, где,