Искры - Елена Сокол

Она берет с дивана мой мобильный и протягивает его мне.

– Ты думаешь, это хорошая идея? Позвонить ему самой? То есть… сделать первый шаг? Я…

– Ты, видимо, из девятнадцатого века, да? – хмурится Лера. – Сейчас уже можно звонить мужчинам первой. Особенно тем, кто признавался тебе в любви.

– Я не уверена, что готова.

– Значит, нужно больше успокоительного. – Она подливает мне еще вина в бокал.

– Погоди, не дави на нее, – вмешивается Саша. – Вы ведь все равно встретитесь завтра на службе?

– Да, – отвечаю я.

– Ну, вот. Увидишь его и поймешь, какой у него настрой. Передумал, так передумал. Пусть валит на все четыре стороны, даже вида не подавай, что он тебе интересен.

– А что ты чувствуешь? – спрашивает Даша. – Ты его любишь?

Я замираю. Мне даже вдох сделать больно. Все попытки убедить себя в том, что он мне безразличен, были чудовищной, нелепой ложью.

– Я думала, что ненавижу его. Потому что это чувство было таким сильным… Я могла жить, не вспоминая о Даниле неделями, но, когда он снова появился в моей жизни, мне стало так плохо… и так хорошо одновременно. Будто я ожила. И каждый раз, когда он оказывался рядом, мне хотелось говорить ему что-то колкое и язвительное. Хотелось ударить его, ущипнуть, укусить, оттолкнуть – годилось любое действие, позволяющее к нему прикоснуться. А когда мы были вместе, мне хотелось раствориться в нем, прорасти в него, схватиться так крепко, чтобы больше никогда не отпускать. Я не чувствовала такого ни к одному мужчине на свете.

Я опускаю взгляд. От мыслей о нашем прошлом и будущем у меня внутри одни зазубрины и занозы. А настоящее настолько запутано, что понять его еще сложнее.

– А ведь вы с ним похожи, – негромко говорит Саша. – Ты рано потеряла родителей, он рос без отца, обоих взял под опеку Петрович, и оба благодаря ему учились справляться с болью и стали сильными. Поэтому вы и нуждаетесь друг в друге. Нет, даже больше. Вы лекарство друг для друга.

– Если ты не доверишься ему, то никогда не узнаешь, что могло бы у вас получиться, – говорит Лера. – Давай, звони ему, я уже хочу познакомиться с этим парнем. К тому же давно не гуляла на чужих свадьбах.

– Ты свою-то никак не можешь организовать! – смеется Саша.

– Просто я не люблю мерзнуть, – отмахивается Балабося. – Мы с Кириллом поженимся летом, сто раз уже сказала!

– Ева, – Даша кладет свою ладонь на мою руку. – Ребята из части – твоя семья. И мы тоже. И твой отец, и братья. Но тебе нужна настоящая семья. Опора. Свой уголок тишины и покоя, – она поднимает бокал. – Слушай свое сердце. И что бы ты ни решила, мы тебя поддержим.

– Да, не торопись с решением, – поддерживает Саша.

– Лично я советую забить сегодня на все и отдыхать! – вмешивается Лера. – Поедем сейчас в спа, сделаем массаж, погреем косточки в сауне. Как вам? Девчачий день, и никаких мыслей о мужчинах!

– У меня есть еще часа три-четыре, пока Лев сидит дома с малышкой, – замечает Саша, взглянув на часы. – Так что я не против.

– Погоди, Лер, – прищуривается Даша, – разве не ты пять минут назад говорила, что нужно действовать? Трясла тут перед нами яблоком.

– Я что, не могу передумать? – вспыхивает Балабося. – Я же девушка! Мое настроение меняется быстрее, чем погода!

– За нас, за девушек, – торжественно объявляет Саша, поднимая бокал. – Таких непостоянных и нерешительных. Последовательных и уверенных в себе!

– Ура!

Мы чокаемся бокалами, пьем и смеемся.

– И за спа, – говорю я, задумчиво лопая пузырьки на пленке большим пальцем. – Мне просто необходимо отвлечься.

Жила ведь как-то раньше без Данилы и жила. Отчего теперь все мысли о нем? И почему так нестерпимо хочется прижаться к его груди, закрыть глаза и не думать больше ни о чем?

* * *

На следующее утро я просыпаюсь в еще более смешанных чувствах. Всю ночь мне снилось, что мы с Адамовым вместе, а теперь я приподнимаюсь на локтях, осматриваю свою пустую комнату и пытаюсь восстановить в памяти события вчерашнего дня. Поход в спа был отличным решением, мы с девочками наговорились, расслабились, потом посидели в ресторане и погуляли по городу. Я вернулась домой уже в сумерках, села на постель и набрала номер Данилы. Мое сердце колотилось как сумасшедшее. От волнения перехватило горло. Но вместо гудков в динамике раздалось сообщение о том, что телефон абонента выключен. И в груди у меня оборвалось.

Я набирала номер еще пару раз, и с каждым разом тревога лишь усиливалась. Адамов явно не хотел никого слышать. Но это никак не вязалось с тем, что он говорил мне в последние дни, и с его поступком, когда он взял всю вину на себя. Может, я загоняюсь, но мне не по себе от того, что он куда-то пропал.

По-быстрому приняв душ, я укладываю волосы в низкую косу, которую на службе удобнее всего прятать под шлем-каску и под боевку, чтобы не опалить. С трудом удерживаясь от желания еще раз набрать номер Данилы, одеваюсь и наношу парфюм – совсем уж странное и непривычное для меня действо. Но мне хочется быть сегодня красивой и влекущей. Я так и не созрела проявить инициативу, но, если Адамов сделает первый шаг, у меня найдется, что ему сказать.

– Никаких вопросов, – предупреждаю я, когда ко мне в машину садится Илья.

– Хорошо, – делает вид, что соглашается он. – Тогда, может, расскажешь, что за история с разборками у начальства? Правда, что вы с Лопатой превысили полномочия?

– Может, перестанешь называть его Лопатой? – прошу я, выезжая с парковки.

– Так это правда?

– А что, слухи уже распространились?

– Парни с другой смены видели, как вам устроили выволочку.

– Громко сказано. Так, слегка отчитали.

– Да брось, говорят, аж полкан из органов приезжал, а Данила за тебя заступился!

– Вот вроде мужики, а сплетничаете хуже девчонок, – вздыхаю я.

– Его могли уволить, – говорит Илья, внимательно наблюдая за моей реакцией.

– Знаю.

– Но вы молодцы.

– Может быть.

– Я бы на твоем месте не ломался. Этот парень явно тебя любит.

– Хватит болтать, – с трудом сдержав улыбку, произношу я.

И делаю музыку громче. Илюха, развалившись на сиденье, довольно улыбается и отбивает ритм на коленках.

В части, как я и подозревала, тут же начинают приставать ко мне с расспросами. Слухи не богаты, известно только, что нам с Адамовым начальство устроило порку, поэтому сослуживцы требуют