Любовь и лёд. Книга 2 - Ирмата Арьяр

Северный император с трудом встал, опираясь на руку верного лекаря, чье имя он так и не вспомнил. Снял с руки перстень, нажал на камень и бросил себе под ноги. Сил открыть снежный портал у него не было, воспользовался амулетом. Поднялся снежный буран закружился, окутал порошей пять фигур: ласхов и снежить. И взвился, исчезнув вдали.

Исабель осталась наедине с самым жутким существом мира. Страха по-прежнему не было, наоборот, у нее губы пересохли от предвкушения самого главного выигрыша в ее жизни.

Азархарт шагнул к алтарю, наклонился над Исабель, легко, невесомо коснулся ладонью ее щеки. Ласково обвел пальцем приоткрытые розовые губы.

— Совсем замерзла? — спросил он.

— Уже нет, — шепнула девушка.

— Ах да, я и забыл. Корона императрицы Севера дала тебе иммунитет к холоду.

— Да, — выдохнула южанка.

И это было не только согласие со словами мужчины.

Это было то самое «Да», с которым женщина отдает всю себя и соглашается на все, что бы ни было. Принимает мужчину как хозяина ее сердца и тела. Это было «Да», сказанное на алтаре, внутри которого, скрытое под белоснежными шкурами, окончательно погасло синее пламя, пойманное в черную паутину, погасло даже багровое. И зажглось черное.

Исабель влюбленной кошкой потянулась к своему хозяину и с намеком развела колени. Она хотела его, немедленно! «Возьми меня!» — мысленно умоляла южанка.

Но внезапно мужчина отпрянул. Брезгливо поморщился. Снял с себя плащ и бросил на Исабель, прикрыв ее полуобнаженное тело с задранной юбкой и раздвинутыми ногами.

— Все дочери Роберта, которых я знаю, — шлюхи. Адель. Агнесс. И даже Виола. Да-да, я знаю, что она жива и уже наставляет рога своему глупому горному жениху. И ты не исключение, Виолетта. Но ты больше всех их похожа на свою мать. В тебе был стержень, раз ты так долго сопротивлялась северной ледышке, возомнившей, что он умнее и хитрее меня. Так куда же он делся, твой стержень? Почему ты оказалась здесь, на брачном алтаре, и лежишь в позе бордельной девки?

— Прости, господин… — стуча зубами, прошептала шаунка. Внезапно стало так холодно, что невозможно дышать. Лютый мороз добрался наконец до жертвы, и плащ владыки Азархарта не защищал, а наоборот, как будто растворял защищавшую ее оболочку снежити с лицом Виолетты.

— Так я и думал, — усмехнулся Азархарт. — Старый мошенник опять захотел обмануть меня. Подсунул фальшивку. На этот раз более искусную. От тебя даже пахнет матерью Виолетты и, что совсем интересно, белой магией. Могло и получиться… Что он использовал? Впрочем, откуда тебе знать…

«Я знаю, знаю!» — южанке хотелось быть полезной для господина. Может, тогда он ее пощадит, не убьет?

— Кровь, — прохрипела она, преодолев сопротивление ослабевшей, почти уничтоженной темной магией снежити.

— Так я и подумал, — одобрительно кивнул темный владыка. — Однако как интересно! Ах, Хелина, а говорила, что все ее дочери бездарны, — Азархарт расхохотался. И, отсмеявшись, произнес уже без злости, с какой-то даже нежностью: — Ну, Хелина, милая моя плутовка, придется за тебя взяться всерьез…

И сердце Исабель словно укусила змея — такой яростной ревности южанка еще никогда не испытывала. И к кому? К какой-то старухе, наверняка изможденной родами матери семерых детей! К горной ведьме Хелине, от которой даже ее муженек, король Роберт, отказался!

— Но ритуал надо закончить, — Азархарт подцепил тростью упавшую корону императрицы. — Пусть даже с подделкой. Магия ждет. Кстати, кто ты на самом деле, подменная невеста. Как твое имя?

— Исабель. Камер-фрейлина принцессы Виолетты.

— Жадная, завистливая фрейлина, возмечтавшая о короне императрицы. Но умная, раз сумела обойти присягу и предать свою госпожу. В моей свите пригодится такая женщина. Ты же хочешь жить, Исабель?

— Хочу, господин.

— Это хорошо. Ты не так глупа, как мне показалось. У тебя еще есть шанс получить корону темной княгини. Хочешь?

Исабель молча кивнула, не веря своему счастью И правильно не верила.

— Один из моих сыновей завершит ритуал и возьмет тебя во временные жены здесь и сейчас, — прозвучал приговор всей ее жизни. — Как долго продлится ваш брак, зависит только от тебя. Будешь княгиней, пока ему не надоешь.

— А потом?

— Потом будешь служить темному воинству. У нас вечный дефицит женщин.

За спиной Азархарта развернулись огромные крылья мрака. Он завернулся в них как в кокон и бесшумно исчез.

Через мгновение плащ, укрывавший Исабель, внезапно потяжелел, придавив ее как могильная плита. И девушка с ужасом ощутила, что это уже не кусок ткани, а крупный, чернокожий, полностью обнаженный мужчина кошмарного вида. Его морда бугрилась от множества шрамов, а из-под верхней губы выступали жуткие клыки.

— Ну здравствуй, женщина, — прорычало чудовище. — У нас с браком все просто. Кто первый, тот и муж. Пока ты подо мной, до тех пор жена и княгиня.

Он задрал ее юбку еще выше, когтем подцепил ее нижнее белье и разрезал, дернул ее за ноги, разведя их широко в стороны, и Исабель закричала от ужаса и отвращения.

Ее рука, освободившаяся от оков снежити, нашарила на груди булавку. Но шаунка в последнем озарении осознала, что с настоящим темным князем даже ее родовая магия не справится, не рассчитана она на сражение с потусторонними темными силами. И ее собственная магия все еще заперта проклятым браслетом!

Но живой она не дастся!

И она вонзила амулет в саму себя, последним движением раздавив булавочную головку. «Желтая матерь песков, помоги своей дочери!» — взмолилась шаунка.

Одновременно с первым движением огромного орудия чернокожего сына Азархарта та, которую он вознамерился взять в жены на чужом алтаре, исчезла, превратившись в небольшой драгоценный опал, затерявшийся в белоснежных шкурах.

Темный князь разочарованно взревел, повел носом и безошибочно, по остаткам магических эманаций, нашел камушек. С яростью сжал в кулаке, но раздавить не смог. Развернул крылья, схлопнул и исчез так же, как его отец и владыка.

Алтарь, так и не оскверненный темным семенем, погас. Звезды вернулись на небо, луна очистилась. Поднялась поземка и бросила на белые шкуры кинсы горсть чистого снега.

К утру многострадальная Дахорская долина снова была завалена многометровыми сугробами, укрывшими и алтарь, и ледяные торосы вокруг него, оставшиеся от древнего храма, и уже ничто не напоминало о нечестивом ритуале.

Глава 19.

Яррен не ругал Кандара, нарушившего его приказ и впустившего императорского лекаря. Тем более, что многострадальный товарищ