Влюбленный виконт - Эмма Уайлдс

Во время поездки Тревор уснул, и хотя обычно утверждал, что стал слишком взрослым для того, чтобы открыто проявлять свои чувства к матери, но так устал, что свернулся калачиком у нее на руках, и всю дорогу Мэдлин наслаждалась простой радостью — держать его в своих объятиях.

«Тревору нужны братья и сестры».

Мэдлин откинула волосы со лба сына и легко обвела пальцем его гладкую щечку. Какая драгоценность, Колин в миниатюре, но и на нее он тоже похож, с этими темными глазами и пытливым умом. Она была счастлива, и Марта угадала: она хочет иметь еще детей. Ей нравится быть матерью, ощущать как дар улыбку сына, звук его смеха, радоваться, наблюдая, как он подрастает.

«Если у нас с Люком будет ребенок, — подумала она, откинув голову на спинку сиденья и позволив своему воображению создать образ улыбающегося младенца, — будет он или она белокурым, и, может быть, у него будут необычные серые глаза Люка?»

Нет. Резко оборвав эти мечтания, Мэдлин открыла глаза.

Погода стала мрачной, по всему небу ползли низкие зловещие тучи в темно-серых закраинах, и в воздухе запахло дождем. В начале поездки она велела поднять шторы, потому что было жарко и душно, и теперь смотрела, как мимо пробегают сельские пейзажи, и как движение на дорогах становится все более оживленным, по мере того как они приближались к Лондону.

И к Люку.

Не основала ли она ложную надежду на иллюзии? Ночью после оперы она поймала отражение его лица в оконном стекле, когда он вошел в ее комнату.

Не на иллюзии, решила она через мгновение, потому что увидела в его глазах обычно скрываемую ранимость, какое-то застывшее выражение, которое обычно ему удавалось прятать почти без всяких усилий. И теперь ей нужно было решить — позволить ли ему самому прийти к выводу, что свела их не просто страсть, или ему нужна ее помощь?

Последнее, твердо решила она. Карета уже громыхала по мостовой, и начал накрапывать дождь. Несмотря на ужасную погоду, губы ее изогнулись в улыбке.

У Майкла был список, имена прислуги и примерное расписание их рабочего дня.

С этого можно начинать.

— Мотивация, — сказал он прозаичным тоном, — все еще неясна. Мне бы хотелось поговорить с леди Бруэр, если это возможно. Или наверное, будет лучше, если ты сам поговоришь с этой красивой дамой. Если кто-нибудь из членов клуба был как-то особенно связан с ее мужем, это безмерно помогло бы мне.

Люк направил свою лошадь в объезд свисающей ветки дерева, усыпанной каплями после недавнего дождя.

— Но естественно, она ничего не должна знать о том, почему я расспрашиваю о знакомствах ее покойного мужа?

— Естественно. — Согласие Майкла прозвучало спокойно и ровно, копыта его кобылы опускались на размокшую дорожку с глухим вялым стуком. — Или ты хочешь сообщить ей, что родственник ее мужа может оказаться бесчестным предателем, который будет повешен, как только мы сумеем доказать его преступления против короны?

— Не хочу, — согласился Люк, стряхивая с волос дождевые капли. — Но вряд ли она знает что-нибудь такое, что могло бы тебе помочь. Мэдлин не из тех женщин, которые станут защищать предателя.

— Мы часто можем вспомнить мелкие, незначительные факты, которые оказываются очень важными.

— Ты хочешь сказать, важности которых не сознаем мы, простые смертные. — Они поехали дальше, разбрызгивая грязь, и Люк порадовался, что, несмотря на дождь, он не сидит в четырех стенах, потому что физическая активность была противоядием от снедавшего его беспокойства. — Никто из нас не обладает твоей проницательностью.

— Она и не нужна всем нам.

— Верно, — согласился Люк, вспомнив, как французы схватили Майкла.

Было чудом то, что его друг остался жив, но и Алекс Сент-Джеймс, бывший тогда полковником, командовавшим полком, и он, Люк, помощник Веллингтона, перевернули небо и землю, чтобы сначала найти Майкла, а потом освободить его.

— У тебя свои цели, — протянул Люк, оглядываясь вокруг.

Парк был пустынен по причине непогоды. Они были совершенно одни, большая часть светских людей предпочла в такой дождливый вечер сидеть в сухости дома.

— И что, ты это прочел?

Майкл не стал притворяться, что не понял вопроса. Он мог, если хотел, переориентироваться и ускользнуть, но притворялся он редко.

— Да.

Значит, Майкл прочел дневник лорда Бруэра.