Влюбленный виконт - Эмма Уайлдс

Затем он тоже разделся, раскидав одежду как попало; шейный платок при этом опустился на воду и уплыл по реке.

Он уложил Элизабет на прохладную траву и ткнулся носом в ее шею, отчего она вздрогнула.

— Ты права, — пробормотал он. — Это должно произойти здесь, где мы с тобой пережили столько приключений.

То была их очередная безрассудная выходка, Элизабет убеждалась в этом с каждым прикосновением, с каждым жарким поцелуем, с каждой запретной лаской. Когда он погладил ее груди, она изумилась, почувствовав, что соски стали совсем твердыми, чего она никак не ожидала, а потом какое-то неведомое ощущение скрутилось тугим кольцом у нее в животе. Когда он осторожно развел ее колени и устроился между бедер, она зашла уже так далеко, что просто прошептала его имя и прижалась к нему.

И они с Майлзом пустились в новое бурное приключение.

Вместе.

— Какая красивая свадьба, — сказала Мэдлин.

Люк издал тихий звук, который она истолковала как чисто мужскую насмешку. Он сел на краю кровати, чтобы стянуть с себя сапоги, и пробормотал:

— Я рад, что все кончилось.

— Элизабет сияла. — Мэдлин наклонилась, чтобы приподнять юбки и развязать подвязки. — А Майлз был очень хорош собой.

— Очень мило было с их стороны взять и исчезнуть.

В голосе ее мужа прозвучало раздражение.

Мэдлин молча улыбнулась. Ей-то казалось, что это романтично. Она видела, как эта парочка кралась по саду рука об руку.

— В такой день, я думаю, можно простить им некоторую вольность поведения.

— Мне больше понравилась наша свадьба, честно говоря. Никакой толпы гостей, никаких долгих церемоний. — Люк снял шейный платок, беспечно кинул на пол, и его взгляд внезапно остановился на ногах Мэдлин, с которых она стягивала шелковые чулки. — Великолепный медовый месяц.

— Мы остались в Лондоне и не покидали наш дом, — заметила она со смехом.

— Как я уже сказал, это было замечательно. — Он улыбнулся хищной улыбкой нераскаявшегося грешника. — Разрешите, я помогу вам снять платье.

— Вы сами раздевайтесь, Олти.

— Лучше я раздену вас, моя дорогая Мэджи. Повернитесь.

Тиран, подумала она, мысленно улыбаясь, но покорилась и повернулась, чтобы муж мог расстегнуть на ней платье. Его длинные пальцы действовали умело и быстро; еще несколько мгновений — и она оказалась на кровати, его стройное тело расположилось на ней, а губы его делали бог весть что с ее шеей.

Позже, погрузившись в чувственные радости, она провела пальцами по голой спине Люка, и от ее вздоха шевельнулись его волосы. Он осторожно скатился с нее, и его рука прошлась по выпуклости ее живота.

— Надеюсь, я не был слишком требовательным. Вы не устали после всех этих празднеств?

На самом деле она чувствовала себя плодовитой и необыкновенно счастливой в своем теперешнем положении, и все же испытала блаженство от его заботы. Для человека с такой двусмысленной репутацией он оказался очень заботливым мужем и обещал стать замечательным отцом. Между ним и Тревором уже возникла особая связь.

— Я чувствую себя превосходно, — заверила она его, улыбаясь. Потом ее улыбка исчезла. — Что вам сказал Майкл, когда отвел в сторону за свадебным обедом?

Люк пожал мускулистыми плечами.

— Он сказал, что все это дело завершилось вполне удовлетворительно.

Расслабленно лежавшая на изгибе его руки Мэдлин нахмурилась.

— Что это значит? Об Элис не было никаких разговоров с тех пор, как мы оставили ее в тот вечер на старом складе.

— Я понятия не имею, что это означает, но верю Майклу.

Она тоже ему верила, но для нее все же оставались неясными несколько фактов.

— Как вы думаете, что, по ее мнению, могло быть в дневнике Колина?

Свет лампы очерчивал суровое лицо Люка неясно, но все же достаточно определенно. Он медленно проговорил:

— Я и сам об этом думал. Предполагаю, Колин видел ее с тем, с кем не должен был видеть. Может быть, они просто столкнулись на улице или он неожиданно нанес ей визит. Возможно, это не вызвало у него никаких мыслей, но для нее это было настолько важно, что позже она стала беспокоиться, не записал ли он это в своем дневнике.

— Он увидел ее с Роже?

Она совершенно не знала, кто этот человек и что стоит за этим именем, но понимала, что это что-то важное.

— Я тоже так думаю, — сказал Люк. — Поэтому она украла дневник, нашла, что беспокоиться не из-за чего, а потом совершила роковую ошибку, не вернув его так же незаметно, как взяла. Оставив дневник, чтобы его мог кто-то найти и унизить вас, она совершила серьезную ошибку.

Ее волновало то, что она не понимает, почему Элис относилась к ней так враждебно. Да, существовала скрытая неприязнь, которую Мэдлин не могла в точности определить, но она не знала, что за этой неприязнью кроется еще и откровенная злоба.

— Я и не знала, что она меня ненавидит.

Люк взял ее руку и нежно поцеловал кончик пальца.

— Не вас, дорогая, потому что это невозможно. Вы бесконечно милы. Она ненавидела то, что вы воплощали: женщину, счастливую в замужестве, живущую с любящим мужем и здоровым красивым сыном, которая при этом еще и известна в обществе. Зависть — один из самых серьезных грехов. Из того малого, что я слышал, я сделал вывод, что брат-близнец вашего свекра возмущался тем, что не получил титул. Элис унаследовала от него это возмущение.

— Если бы она не была такой мстительной…

— Вам не понадобилось бы стукнуть по голове лорда Фитча кочергой и не пришлось бы посылать за мной. И я мог бы до сих пор убеждать себя, что та первая ночь, которую мы с вами провели год назад, была ошибкой, — закончил он за нее, и его серебристо-серые глаза блеснули.

Блеснули они довольно порочной вспышкой, подумала она с легкой дрожью. Этот человек воистину ненасытен. И в его объятиях она тоже становилась ненасытной.

— Но вы изменили ваше мнение? — спросила Мэдлин.

Она немного придвинулась к мужу и просунула руку между их тел, трогая и лаская его.

— Это вы изменили мое мнение, — хрипло ответил он. — Доказать это вам еще раз?

— Непременно.