Почти касаясь - Колин Оукли

Ты как там? Я все еще у тебя. Останусь тут на ночь.

Я так рад тому, что, когда расписание поездов пошло к черту, я подумал наперед и попросил ее выгулять Руфуса, на случай, если я приду домой поздно. Я и думать не мог о том, что вовсе не приду домой. Я быстро набрал ответ, где я. Когда я нажал «отправить», я услышал выдох Джубили, но теперь в нем были слышны два слова.

– Мне страшно.

Я повернулся к ней:

– У нас все будет в порядке. – Я чуть придвинулся, чтобы успокоить ее тем, что я рядом, во всяком случае, себе я сказал именно это. – Уверен, что как только снег перестанет идти, улицы почистят. Может, даже к утру.

– Нет, – шепнула она.

И тогда до меня дошло, о чем она говорит. Чего боится.

– Почему?

Она закусила нижнюю губу.

– Я не знаю. Когда я была маленькой, только об этом и мечтала. Быть нормальной. – Она хмыкнула. – Что бы это ни значило. Но теперь… – Джубили подыскивала нужные слова. – Помнишь, как в «Девственницах-самоубийцах» у мальчиков было свое представление, кем были сестры Лисбон? Но они на самом деле их не знали. Они всего лишь восхищались ими издалека, и в итоге так их возвеличили, что те превратились в восхитительных существ, которыми на самом деле девочки никогда бы не смогли стать.

Я покачал головой, пытаясь осмыслить ее метафору.

– Ты так много мечтала о жизни без аллергии, что теперь боишься, что реальность окажется не такой, как ты ожидала? Как в твоей истории про тибетских монахов?

Она медленно кивнула, смаргивая слезы.

– И что, если я пройду через все это, а оно не сработает? Что, если все будет впустую?

Я подался ближе, пытаясь поймать ее взгляд при свете телефона.

– А если сработает?

Она покачала было головой, и, прежде чем сам я успел остановиться, я протянул руку и коснулся ее щеки, хотел ее успокоить. К счастью, на мне были перчатки. Она на меня не смотрела.

– Что, если это все изменит? – шепнул я.

Наконец при свете телефона я увидел, как она на меня посмотрела.

Она не отрывала взгляда, ища, спрашивая, но я не отвернулся. И тогда библиотека, ковер, на котором мы сидели, само время куда-то уплыло, и я растворился. В своих мыслях, в ее глазах. В ней. Я хотел ее поцеловать. Нет, это неправда. Я хотел вкусить ее. И в ту секунду, когда я понял, что я уже не могу, не буду сдерживаться, она отшатнулась от моей руки, прервав этот транс. И я сидел, руки мерзли, и мне стало так стыдно от того, что я хотел сделать, от того, как я потерял выдержку. Я дышал так, будто только что пробежал три мили, так что я откинулся на стеллажи, пытаясь успокоить бешеный пульс. И тогда я заметил, что она тоже еле дышит. Ее пальцы были прижаты к груди и поднимались и опускались вместе с ней. И впервые я подумал о том, что, может быть, для нее это так же тяжело, как и для меня. От этой мысли стало чуть легче.

Тишина окутала нас, когда я медленно отодвинулся, и теперь между нами уже были не сантиметры, а добрых полметра. Когда я точно уверился в том, что голос вдруг не даст слабину, я нарушил эту тишину.

– Эй, Джубили?

– Да?

– В следующий раз, когда захочешь обсудить что-то серьезное, можешь пропустить всю эту чушь с литературными метафорами. Знаешь, для меня это уже сложновато.