Будь моей - Джоанна Линдсей

— В таком случае, — отозвался Штефан, — возможно, она еще в городе. Василий покачал головой:

— Нет, этот ее конюх, Булавин, сказал, что она покинула Кардинию и не собирается возвращаться даже за своими лошадьми. Она пришлет за ними кого-нибудь.

Таня как раз закончила читать записку и подняла глаза.

— Очевидно, Александра доверяет тебе, если оставила своих лошадей на твое попечение, Василий. Он фыркнул:

— Вряд ли.

— А, у меня есть основания считать, что доверяет, — заметила Таня.

Василий замер как вкопанный, не сводя с Тани своих золотистых глаз:

— Какие основания?

— Ну, просто… впечатление, от нашего разговора, — уклончиво сказала Таня.

— То есть, ты хочешь сказать, она не успела смешать мое имя с грязью? — саркастически спросил Василий.

Королева нежно улыбнулась:

— По правде говоря, немного грязи все же было. В конце концов, как она может не считать тебя развратником, когда это общеизвестный факт.

Василий негодующе возмутился:

— Должен сообщить тебе, что с того момента, как я ее встретил, я не прикасался ни к какой другой женщине.

Единственным, кто постиг тайный смысл этого замечания, был Симон:

— Другой женщине?

— О Василий, — вздохнула Таня, — только не говори мне, что ты соблазнил эту невинную девушку, не имея ни малейшего намерения жениться на ней.

Затем вступил Лазарь:

— Господи, Василий, когда же ты успел, ведь за всю дорогу у нас ни разу не было мало-мальски приличного ночлега.

Василия бросило в жар:

— Как можно назвать это «соблазнил», когда… Ну, впрочем, неважно — все равно, это не имеет значения, потому что я собираюсь на ней жениться.

— Собираешься? — хором спросили, а Штефан добавил спокойно, но холодно:

— Я так понимаю, это значит, что ты снова уезжаешь?

— Уже почти ночь, — сказал Лазарь. — Не подождать ли до завтра?

— Нет, потому что она уехала еще вчера, рано утром. Да я тебя и не приглашаю, — возразил Василий.

— Приглашаешь, — вступил Штефан, тоном не допускающим возражений, — и возьмешь с собой еще людей. Нет смысла самому напрашиваться на неприятности там, в горах.

— Это если она вернулась домой, — сказал Василий.

— А почему ты считаешь, что это не так? — спросил Симон.

— Ее конюх молчал как рыба, даже когда я пригрозил испортить ему физиономию. Но она оставила свои сундуки, все до единого. На этот раз она отправилась налегке и взяла с собой только своих казаков и горничную.

— Значит, она просто очень спешила попасть домой, — вставил Лазарь.

— Так почему же тогда не распорядиться, чтобы ее повозки отправили следом?

— Вряд ли это имеет решающее значение, — заметил Штефан.

— Знаю, — согласился Василий, — и поэтому буду искать ее повсюду. Хотел бы я, чтобы она взяла хотя бы своих жеребцов — их-то уж наверняка заметили и запомнили бы.

— Ты так говоришь, будто она знала, что ты бросишься за ней, — удивленно сказал Лазарь, — и собирается запутать следы.

— Она знает, что между нами не все кончено. Может быть, она и не признается себе в этом, но в глубине души…

— Василий, она не хочет выходить за тебя, — вразумительно сказал Лазарь, — и считает, что и ты чувствуешь то же самое, ведь у нее не было оснований изменить свое мнение. Она уверена, что твоя мать оказала услугу вам обоим. Вспомни, ты ведь и сам на это надеялся.

Граф нахмурился, а Таня заметила:

— Кстати, Василий, а почему она не хотела выходить за тебя замуж, даже когда вы еще не встретились? Я ее спросила, но она сказала, что ей не хочется говорить об этом.

Василий покачал головой, но неожиданно ответил Лазарь:

— Она влюблена в какого-то англичанина, которого встретила в Санкт-Петербурге, во всяком случае, она так сказала.

Охваченный одновременно недоверием и свирепой ревностью Василий закричал:

— Откуда ты знаешь?

— Я, в отличие от тебя, любознателен и поинтересовался, почему она не пала к твоим ногам, как большинство женщин.

— И она сама тебе сказала?

— Конечно, нет, — возразил Лазарь. — Ты же знаешь, мы говорили редко, можно сказать мимоходом. Нет, я спросил ее горничную, Дашу, и та мне все рассказала, присовокупив, что это долгая история и предмет постоянных склок.

— То есть?

— Даша говорила об этом с отвращением. Она считает, что какие бы чувства Александра ни испытывала к этому Кристоферу Лейтону, их нельзя назвать настоящей любовью. И она полагает, что только знаменитое упрямство Александры заставляло сохранить верность этому парню в течение стольких лет.

— А доказательства? — поинтересовался Штефан.

— Ну, например, Александра продолжала вести обычную жизнь, нисколько не печалясь.

— И сколько же лет все это тянется? — спросил Симон.

— Семь.

— Господи! — застонал Василий.

— Ну что ж, это все объясняет, — поставила точку Таня. — Что до меня, то я склонна согласиться с горничной.

Василий бросил на нее взгляд:

— Почему?

— Да это просто мое впечатление, — опять уклонилась от ответа Таня.

— Нечего бросать пылкие взгляды на мою жену, кузен, — заметил Штефан, стараясь сохранять серьезность, несмотря на комизм положения. — Человек, которому доступна любая женщина, не в силах отказаться от той, с кем решил наконец связать свою судьбу, а она вместо объяснений в любви бежит от него в неизвестном направлении. Если Тане и удалось что-то выяснить, она все равно тебе не скажет!

Как бы не так! Он спросит ее!

— А каков же все-таки ее выбор? — спросил граф.

— У тебя есть шанс, — с улыбкой заверила его Таня. — Вот почему я в восторге от того, что ты все-таки решил жениться. Думаю, она будет тебе прекрасной супругой, Василий.

Он с упреком взглянул на нее:

— Но скажи хотя бы, почему ты так думаешь, а?

— Не скажу, но уверена, скоро ты сам узнаешь это от Александры, если, конечно, сумеешь ее найти.