Три недели с леди Икс - Элоиза Джеймс

– Ты преувеличиваешь, – откликнулась Аделаида. – Слегка…

– Бедняжки Лалы даже не было в столовой, и она не могла себя защитить, а ее мамочка при всех объявила, что ее дочь бессовестно объедает семейство!

– Это, конечно, ужасно…

– А еще она обозвала миссис Пайтерз, которая, как всем известно, по сей день скорбит о кончине своей малютки-дочери, сентиментальной дурой – видите ли, той просто нравится носить черное и прилюдно рыдать!

– Да, сочувствием к горю тут и не пахнет, – согласилась Аделаида. – Кстати, мне совсем не нравится, как она смотрит на тебя, моя дорогая.

– Просто она считает меня шлюхой, – беспечно отмахнулась Индия.

…Впрочем, тут леди Рейнзфорд совершенно права. Ведь она, Индия, проделывала ужасные вещи: сперва в гамаке, а потом в домике привратника. Но почему-то вместо того, чтобы стыдиться, Ксенобия гордилась собой.

– Придется мне перемолвиться с ней с глазу на глаз, – сказала Аделаида. – Известно, что эта леди при помощи своего ядовитого язычка уже сгубила не одну репутацию… к тому же я совершенно уверена: она заметила, что Торн в тебя влюблен.

– Что-о-о?

– Ты не ослышалась, дорогая. Как, впрочем, и лорд Броуди. Бедняжке Лале с тобой не сравниться – возможно, именно в этом причина раздражения ее матушки.

– Уверяю тебя, ты ошибаешься! – воскликнула Индия. – Намерение Торна жениться на Лале более чем серьезно!

– Поневоле придется мне с тобой согласиться. Я и понятия не имела, как бедняжке приходится несладко дома! Мистер Дотри, насколько мне известно, кичится тем, что по натуре он не джентльмен. Однако я считаю его человеком благороднейшим – нечасто мне доводилось встречать подобных ему!

– Да, это так.

– Именно поэтому он и женится на Лале – так велит ему долг чести. Ну а ты, милая, будешь вполне счастлива с лордом Броуди…

– Разумеется, – с трудом выдавила Индия.

– Полагаю, Лала и Торн будут не столь счастливы вместе. Впрочем, я беспокоюсь за тебя куда больше, чем за них. Видно, не зря существуют определенные запреты…

Тут крестная выразительно взглянула на Индию и приложила пальчик к губам. В столовой никого не было, но Аделаида все равно понизила голос до шепота:

– Женщина отдает мужчине сердце и добродетель в придачу. У мужчин все совсем не так. Общественные предрассудки стоят на страже как женских сердец, так и репутаций.

Похоже было, что любящая, но легкомысленная крестная Индии понимала куда больше, чем можно было предположить… Поцеловав крестницу, Аделаида проскользнула в двери гостиной, оставив Индию в одиночестве и замешательстве.

Однако насчет Торна и Лалы крестная явно ошибается. Детство Торна было ужасным, и сейчас ему более всего необходимы нежность и доброта. А вот этого она, Индия, не смогла бы ему дать. Она далеко не так добра, как Лала, она не умеет прощать – ведь так и не смогла простить родителям того, что они бросили ее на произвол судьбы…

И все же она всем сердцем желала, чтобы Торн выбрал ее, а не Лалу! Именно сердцем, а вовсе не телом, которое еще помнило, как страстно они любили друг друга… Индию восхищало, с какой страстью он изобретает всякие диковинки вроде «резиновой ленты имени Индии» – просто потому, что он приобрел разорившуюся фабрику и пытается спасти от голодной смерти двадцать шесть рабочих и их семьи!

Ее покорило даже то, что Торн оценил Лалу, тогда как все прочие – весь цвет общества – пренебрегли ею. Именно он понял, что Лала вовсе не глупышка и что ее пора спасать…

А то, как этот человек общался с Роуз… нет, Индия не могла подобрать нужных слов. Торн словно в мгновение ока сделался настоящим отцом девочке, которая пока не понимает, как ей повезло – ведь у нее теперь два папы, один на земле, а другой на небесах. И оба любят ее и защищают…

Индия едва не застонала в голос. Аделаида права! Она не уберегла своего сердца…