Темный. Плохой. Незнакомый - Джейд Вест

Я выключил телефон. В ушах громко стучал пульс. Не так громко, как заливистый смех, доносившийся из столовой. Завернув за угол, я обнаружил, что вся команда столпилась у стола. Многие ухмылялись, пока я пробирался к ним, а затем Фернандес поднял газету и раскрыл ее передо мной.

На меня смотрели красивые зеленые глаза моей Джеммы, скорее всего это старый снимок. Ее волосы были растрепаны, а на коже темнели веснушки. Еще один снимок, на котором она наклоняется, чтобы задуть свечи на день рождения.

Толстуха из секс-чата в скандале в Премьер-Лиге.

Уинстенли помахал очередным дерьмовым таблоидом, показав только первую страницу. Редферн забивает… БОЛЬШОЙ!

Моя грязная девчонка на обложке, еще один снимок с неудачного ракурса, и я. Иду по ее двору, не замечая камеру, с гребаным букетом роз в руке.

Я уже знал, что будет дальше, когда они показали мне третью газету. Эта блондинистая сучка, Челси, выглядела такой грустной в своем шарфе «Сингерс». Я думала, он хотел меня, но он все это время охотился за моей толстой подругой.

Моя гребаная кровь кипела. За мной следили. Конечно, за мной следили. Как я мог быть таким чертовым идиотом?

— Не знал, что ты любитель пышек, Редферн? — На лице Фернандеса расплылась глупая ухмылка. — Бьюсь об заклад, она хрюкала, как чертова свинья: «Прикоснись к моей толстой киске и называй меня жирной, о да, детка, трахай меня. Моя пухлая пизда изголодалась по тебе, детка».

Раздавались взрывы хохота, пока я не сбил его с ног. В мгновение ока он оказался прижат к стене, глаза его стали большими и дикими, взгляд метался по комнате.

— Никогда, никогда, черт возьми, больше не смей говорить так о ней. Понял? Я вырву твою гребаную селезенку.

Чьи-то руки оттащили меня. Много рук.

Успокойся, Джейс, это всего лишь шутка.

Черт возьми, остынь, приятель.

Оставь это, Редферн, успокойся, блядь, чувак,

Он просто прикалывается. Это просто гребаная шутка.

Я отмахнулся от них, напрягая мускулы и готовясь к бою. Эта чертова сука. Эта мерзкая, коварная, злобная чертова сука. Я подумал о моей бедной Джемме. Знала ли она? Пряталась ли она под одеялом, когда вокруг нее царил хаос?

Я не решался позвонить. Кто знает, с кем она была, возможно, ей бы не понравился звук моего имени, не понравилось бы то, что она вообще меня встретила. Боль в животе усилилась, на много. Черт знает, как я продержался весь день, но, когда я покинул площадку, у ворот было полно журналистов. Они следовали за мной всю дорогу до дома, остановившись в конце подъездной дорожки и направив свои долбаные объективы на дом.

Эйприл ждала. Как только я переступил порог, она с убийственным воплем швырнула в мою голову вазу, которая пролетела мимо и разбилась о дверной косяк. Она потянулась за другой, но я быстро подошел к ней и прижал ее руки к бокам. Тогда она начала шипеть мне в лицо ругательства:

— Ты тупой придурок, Джейсон, ты тупой эгоистичный гребаный придурок!

— Ты знала, — огрызнулся я. — Ты знала, что я встретил кое-кого.

— Не какую-то жирную гребаную шлюху! Какого-то отвратительного гребаного тролля прямо из каталога жирдяев!

— Она не жирная шлюха и не гребаный тролль. Она красивая, забавная, настоящая. Все, чем ты не являешься. Все, чего у меня, блядь, никогда не было.

Ее глаза расширились.

— Ты тупой ушлепок! Она смеется над тобой, смеется над нами! Держу пари, она не может поверить в свою гребаную удачу.

— Сомневаюсь в этом, Эйприл. Я разрушил ее чертову жизнь. — Я отпустил руки Эйприл. Начал расхаживать. Запустил руки в волосы. Думал. Размышлял.

— Ты скажешь этим репортерам, что это полная чушь. Ты будешь смеяться и расскажешь им, что это шутка. Ты скажешь им, что никогда бы не подумал о том, чтобы трахнуть такую толстуху, и заставишь их поверить тебе. Пиарщики позаботятся об остальном. Мы заставим весь мир поверить нам. Имею ввиду, что это невозможно, что ты когда-нибудь мог изменить мне с такой женщиной.

— Я никогда не скажу этого, Эйприл, никогда. Те несколько недель, что я провел с Джеммой, были лучше, чем целая гребаная жизнь с такой мерзкой сукой, как ты.

— Ты скажешь это, Джейсон. Ты скажешь это, или все кончено. Я брошу тебя на съедение гребаным волкам, и ты сможешь попрощаться со своими спонсорами и своим грандиозным комбэком в карьере в тридцать, блядь, три года. Ты можешь попрощаться и с домом, иначе тебе крышка. Вывалял мое имя в грязи, после такого любой дурак присудит мне то, что принадлежит мне по праву.

Я прошел в столовую, налил себе большую порцию виски, а она поплелась следом.

— Джемма не сделала ничего плохого. Это снова ее сучка подруга Челси.

— Кому какое дело, чья это вина?! С этим нужно разобраться. Мы или они!

Я устремил на нее самый мрачный взгляд.

— Я не собираюсь говорить ни слова против Джеммы, ни из-за спонсорских контрактов, ни ради своей карьеры, ни, конечно же, ради тебя.

Думаю, ее взгляд был еще мрачнее моего.

— Тогда это война, Джейсон Редферн, ты гребаный тупой кусок дерьма. Я заберу у тебя все, что у тебя, блядь, есть. Я, черт возьми, обещаю тебе это.

Джемма

Я держалась подальше от окон, контролируя свое дыхание. Вдох на семь, выдох на одиннадцать. Не теряй самообладания, Джемма Тейлор, не теряй самообладания.

Я уже отключила домофон, перевела телефон в беззвучный режим и закрыла свои профили в социальных сетях. Всего за несколько часов я накопила сотни сообщений, полных яда. Кошмар воплотился в жизнь. Мои обезумевшие родители звонили, засыпая меня вопросами, на которые я с трудом могла заставить себя отвечать.

Да, это правда. Да, я встретила Джейсона Редферна. И он мне нравится, он мне действительно нравится. Мне жаль. Я так сожалею обо всем.

И они