Марианна в огненном венке. Книга 2 - Жюльетта Бенцони

— Скажи все-таки! Почему ты отвечаешь сомнением на дружеское предложение? Эта книга, — добавил он, слегка похлопывая по переплету, — говорит: «Гусь ходит, согнув шею, но от его глаз ничто не ускользает».

Мы, евреи, как гуси… и мы знаем бесконечно больше вещей, чем ты можешь представить. Среди другого мне знакомы многие имена… даже в твоем мире!

— Ну, ладно! — сказала Марианна. — Я княгиня Сант'Анна и вызвала гнев императора, устроив побег из тюрьмы человека, заменившего мне отца и которого должны были казнить! В свою очередь, предупреждаю вас, что, помогая мне, вы сильно рискуете.

Вместо ответа старик вынул из кармана своего старого лапсердака лист бумаги и протянул его Марианне. С изумлением она узнала один из касающихся ее плакатов.

— Ты видишь, — заключил Соломон, — у меня было средство проверить твою искренность.

— Откуда это у вас? — спросила она дрогнувшим голосом.

— С почтовой станции. Похоже, что курьеры оставили их во всех местечках по дороге к Неману. А я всегда собираю напечатанные бумаги. В них много интересного бывает.

Марианна ничего не ответила. Ей казалось, что она летит в бездонную пропасть. Она никогда не подумала бы, что Наполеон до такой степени хочет поймать ее. Ведь текст-то был другой! О «подруге императора» больше не упоминалось. Просто предлагалось немедленно арестовать княгиню Сант'Анна… и обещанная сумма была удвоена!

Что-то сломалось в ней. Это ее мир обрушился на нее. Если Наполеон питал к ней такую ненависть, ей не будет больше ни сна, ни отдыха. Его гнев будет всюду преследовать ее, пока не настигнет! Она одна, совершенно безоружная, в центре гигантской империи, где никто не сможет скрыться от императорской злобы. Как молния промелькнула мысль о Париже, об Аделаиде, которая, возможно, уже имеет неприятности с полицией… о Коррадо! Кто может утверждать, что Наполеон, в яростном желании найти Марианну, не заставит произвести обыск, не конфискует ее добро?

Коснувшаяся ее плеча рука Соломона заставила ее вздрогнуть. Она настолько погрузилась в свои безрадостные мысли, что не заметила, как он встал и подошел к ней. Когда он заговорил, она поняла, что он практически повторяет ее мысли.

— Тебе надо вернуться домой! — сказал он ласково. — Ты рисковала всем ради спасения родственника, и Всевышний не оставит тебя. Наш закон говорит еще, что лучше быть проклятым, чем достойным проклятия, и это рука Всевышнего привела тебя в мой дом. Ты знатная дама. И тем не менее ты поцеловала мою старую жену! Мы твои друзья… а великий император, может быть, никогда не покинет Россию.

— Что вы хотите сказать?

— Что дорога во Францию длинная, что русская зима грозная… и что казаки атамана Платова как саранча: они обрушиваются несметным числом, а когда их отбивают, чудом возникают в другом месте. Ты хорошо сделала, сознательно отказавшись от обоза: может быть, он никогда не дойдет.

— Но что же мне делать? Что со мной будет?

— За час до рассвета я провожу тебя к нашему кладбищу за стенами укреплений. Это место уединенное, и христиане туда не ходят. Там есть разрушенная синагога. И там будет ждать тебя карета с хорошей Лошадью и провизией, которая позволит вам доехать до Ковно. Но ты должна согласиться сойти за одну из наших! Если ты послушаешься меня, твое путешествие пройдет без задержек и без опасности.

— Без опасности? — вскричала Барба, еще не принимавшая участия в разговоре. — То есть мы рискуем, что на нас могут напасть как французы, так и русские… хотя бы чтобы обворовать нас?

— Конечно, нет! Слушайте сюда!

Соломон Левин объяснил, что в соответствии с указами царя Александра I, покровителя торговли, евреи могут жить в городах и местечках, пользуясь специальными пропусками, которые уважает полиция. Только казаки иногда представляют опасность, потому что на них нет никакой управы.

— Но, — уточнил Соломон, — вы женщины. Одна будет моей сестрой, другая — племянницей. Это в известной степени убережет вас, ибо казаки избегают замарать себя связью с еврейкой. Кроме того, юная дама будет больна… заразной болезнью. Таким образом, снабженные письмами, которые я дам для моих братьев в Орше, Борисове, Сморгони и Вильне, вы от города до города приедете к Неману. В Ковно вы найдете моего кузена Исаака Левина. У него вы оставите карету и лошадь, которые вернут мне позже. В Ковно вы будете уже в Польше, где казаки не страшны. Кроме того, Исаак даст вам средства, чтобы добраться до Данцига.

А там, с небольшим количеством золота, вы сможете решить, что делать дальше. Данциг — это порт, и контрабандистов там больше, чем государственных кораблей. Что касается власти императора, там ее почти нет.

Вы сами сможете выпутаться.

Порт! Одно слово сразило Марианну. Это же море, превосходная возможность бегства. С тех пор как ее пушинкой завертело и понесло по этой гигантской стране, она почти забыла, что может существовать нечто подобное. Мгновенно воскресли прежние мечты, угасшие в тревогах безысходных серых дней. Данциг! Это туда она хотела увлечь Язона, там она надеялась получить с благословения Наполеона корабль, чтобы уйти через океан к земле свободы! Там, может быть, приоткроются гигантские тиски, грозившие раздавить ее…

Ее внезапно охватило желание, безумное, неудержимое, попасть в этот город, этот порт… Бриллиант, что ей удалось сохранить, спрятав в саше, позволит договориться с контрабандистами. И затем… холодное море, опасные берега и другой порт, другой корабль и необъятный океан, в конце которого будет Америка и Язон!

Она так погрузилась в мечты, что не заметила, что Соломон умолк и ждет ответа.

— Итак? — спросил он наконец.

Она вздрогнула и виновато улыбнулась.

— Это чудесно! — вздохнула она. — Как я смогу отблагодарить вас за все?

Старый еврей устало пожал плечами, подошел к стене и открыл тайник. Он вынул из него грязную тряпку и вложил в руки Марианны, непонимающе смотревшей на него.

— Вы отдадите это Исааку. Скажете ему, что он может использовать половину, как он знает, а за другую пришлет товары.

Марианна машинально развернула тряпку и вскрикнула от изумления. Среди складок блестели шесть великолепных жемчужин…

Когда Марианна посмотрела на него, старик закашлялся, потрепал бороду и сказал:

— Во время боя я их… нашел в церкви Успения.

Если бы узнали, меня б повесили.

— А если их найдут у нас?

— Гм… я думаю, вы рискуете тем же, но это по крайней мере избавит вас от невыносимого груза признательности! Если это попадет к Исааку… мы будем в расчете!

В обстановке не было ничего смешного, однако Марианна едва не рассмеялась при мысли о сверкающей слезе, по-прежнему покоившейся у нее на груди. Бриллиант знаменитой воровки и теперь жемчужины, похищенные у русской мадонны. Если ее убьют, грабитель получит богатство, какое ему и не снилось. Но опасность никогда не пугала ее, особенно если благодаря ей она могла выйти из отчаянного положения.