Дамир. Любой ценой - Юлия Бонд

После всего я не имею право даже думать о ней, а разговаривать – тем более.

Дина

Я зачарованно смотрю на небольшой загородный домик, куда нас привез Давид, и не могу отвести глаз от красоты, царящей вокруг. Садовые фонари освещают аллею, вымощенную тротуарной плиткой. Я медленно ступаю по ней, оглядываясь по сторонам. Вдоль аллеи растут вечнозелёные туи, а рядом с ними – кусты роз, на макушке которых красуются красные бутоны, присыпанные сверху первым снегом.

Давид следует за мной по пятам, а когда я останавливаюсь напротив большой арки из живых цветов, обнимает меня за талию, прижимаясь тазом к моим ягодицам.

– Нравится? – откидывает мои волосы на одно плечо и нежно гладит щеку рукой.

– У меня нет слов.

Дыхание сбивается. Пульс учащается.

Я глотаю воздух ртом, ощущая, нехватку кислорода всё больше и больше.

Здесь слишком сказочно, нереально.

– Потанцуем? – шепчет над моим ухом.

Я даже не успеваю ответить, как неожиданно раздаётся музыка. Я ищу глазами источник звука, а Давид обходит меня, хватает за руку и тянет в центр арки.

– С годовщиной, – он улыбается. Притягивает за талию, смотрит сверху вниз таким взглядом, будто я богиня - Афродита, вышедшая на берег из пены морской.

– Когда ты всё успел?

– Неважно, – игриво подмигивает.

Мы танцуем. Слегка покачиваемся, повторяя шаги друг друга. В объятиях мужа спокойно, уютно и, наверное, поэтому я забываю о низком голосе, который услышала в машине и чуть не задохнулась от нахлынувших эмоций.

Я глубоко дышу, ощущая, как лицо щипает морозный воздух. Холодно? Отнюдь. Тело греет полушубок, а душу – приятный момент, который я обязательно запомню и буду бережно хранить в тайниках памяти.

Ночное небо озаряет салют. Красные, золотистые, синие огоньки. Очень красиво, аж дух захватывает.

Я запрокидываю голову и с замиранием сердца смотрю на ослепительный фейерверк, устроенный мужем в честь нашей годовщины бракосочетания.

– Люблю тебя, – он прижимается ко мне сзади. Обнимает крепко-крепко, оплетая руками подобно плющу.

– Я тоже...

Наверное, или же нет. Не знаю. После потери мамы я перестала ощущать острые эмоции, а точнее, просто не хочу их чувствовать.

В доме нас ожидает накрытый стол, растопленный камин в углу комнаты и большая кровать, усыпанная лепестками роз.

Давид отодвигает передо мной стул, приглашая сесть за стол, а затем подходит к ведерку с шампанским и открывает бутылку.

Я зажимаю уши руками и радостно вскрикиваю, когда раздаётся знакомый хлопок.

– За долгую и счастливую жизнь. Вместе! – муж салютует бокалом, а я в ответ киваю головой.

Мы ужинаем. Ведём непринуждённую беседу, говоря обо всём и ни о чём одновременно.

– Я хотел бы вернуться к той теме, – Давид откладывает в сторону столовые приборы, подпирает рукой подбородок и так пронзительно смотрит, что я ощущаю мелкую дрожь, бегущую по всей спине. – Дина, роди мне ребенка. Сына. Дочку. Неважно. Я буду рад любому.

– Не сейчас.

Он ухмыляется. Поднимается на ноги и подходит ко мне.

– Не сейчас. Сегодня у нас годовщина, но уже завтра я хочу, чтобы ты выкинула свои таблетки.

– Не могу, – губы дрожат, руки трясутся.

– Боишься? – тянет меня за руку, заставляя подняться со стула.

– Боюсь. Моё прошлое... – вздыхаю. – Ты же помнишь, верно?

– Конечно. Но на этот раз всё будет иначе. Теперь у тебя есть я, а значит, вместе мы совсем справимся.

– Ты не можешь этого знать наверняка.

– Знаю. Дин, доверься мне. Обещаю, всё будет хорошо.

Я хочу ему верить. Правда. Хочу, но...

Не верится.

Я ничего не забыла. Помню отчётливо, будто было вчера.

Боль не ушла. Уйдёт ли когда-нибудь? Нет. Возможно, станет тупее, но пока я в здравом уме, пока дышу – я всегда буду помнить тот проклятый день, когда потеряла самое дорогое, самое ценное, что есть у человека.

– Ну ты чего? Чего испугалась, мой ангелочек?

Муж обхватывает овал моего лицо ладонями. Гладит скулы, щёки, скользя подушками больших пальцев вверх-вниз.

– Пожалуйста, дай мне ещё время. Я пока не готова, – шепчу пересохшими губами, глотая противный ком, застрявший в горле.

– Моя любимая жена. Моё сердце и душа. Полюби меня. Полюби так, как никого и никогда не любила, – его низкий голос пробирает до дрожи. – Подари мне себя.

Я не могу ответить. Язык предательски молчит, а в голове всплывают никогда незабытые картинки:

«Моя голова лежит на его груди, а пальцы вырисовывают затейливые узоры.

«Д & Д».

Вместе. Едины. Неделимы.

– Дин, – целует в висок. – Ты правда меня любишь?

Отстраняюсь. Поднимаюсь, опираясь на локоть. Смотрю на Шагаева, хитро улыбаясь.

Что же за мысли съедают его голову?

– А сам как думаешь?

– Не знаю, – перекатывается на бок, тянется ко мне рукой. Трогает скулу, очерчивает линию подбородка. – Ты скажи.

– Ну, – улыбаюсь, закатывая глаза. – Порой, я тебя ненавижу, иногда хочу прибить, но... Люблю. Вчера. Сегодня. Завтра тоже. Буду любить!».