Искренне - Ава Рид

Одна волна озноба за другой сотрясают меня, и мне приходится сдерживать слезы, которые режут глаза с тех пор, как Мэйсон забрал меня вместе с Купером.

Он приехал туда. Я этого не понимаю. Не понимаю его.

Я резко вскидываю голову, когда кто-то стучит в дверь ванной, и на дрожащих ногах отхожу дальше к стене.

– Энди, ты меня слышишь? Это я. Пожалуйста, впусти меня.

Джун. Она здесь. Я не хотела ей звонить и не делала этого. И я ответила «нет», когда Мэйсон спросил, не стоит ли посвятить ее в курс дела, но тот факт, что она сейчас здесь, настолько греет и радует меня, что я начинаю задыхаться, захлебнувшись эмоциями. Я иду к двери, замок со щелчком открывается, Джун врывается внутрь, немедленно закрывает дверь у себя за спиной, и, когда мы смотрим друг на друга, что-то ломается в нас обеих. Мы с Джун начинаем рыдать и бросаемся в объятия друг друга, прижимаясь так крепко, словно мы две половинки, которые снова хотят стать одним целым. Я плачу, как ребенок. Может быть, проходит всего пять минут, может быть, полночи, прежде чем я могу отпустить лучшую подругу. Я не знаю. Но это и не имеет значения, важно лишь то, что нам стало лучше.

Она с любовью обхватывает ладонями мое лицо и большим пальцем вытирает мне слезы. Затем она осторожно смахивает свои.

– Ну что ж, – она шмыгает носом, – я слышу, как льется вода. Ты вымокла до нитки, и мне, кстати, тоже досталось. Давай положим тебя в ванну. Кстати, я привезла с собой Носка, он сейчас у тебя в комнате.

Она улыбается, и вдруг все понемногу становится как-то легче. Джун освобождает меня от одежды, настолько мокрой, что с нее капает, и бросает ее в угол, затем помогает мне забраться в ванну, и я негромко стону от удовольствия. Я опускаюсь все ниже, пока горячая вода, от которой идет пар, не плещется у моего подбородка. Джун садится на край ванны у моих ног.

– Мэйсон уже рассказал тебе? – тихо спрашиваю я, и она кивает с серьезным взглядом.

– Я предполагаю, что только самое важное. Но мне этого более чем достаточно. – Глубоко вздохнув, она внимательно смотрит на меня. – Какой же он отвратительный мудак. Если Оуэн хотел секса, и только его, то должен был сказать об этом. Неважно, мужчина это или женщина: когда дело доходит до свиданий и постели, все должны играть с открытыми картами. Да, не все это соблюдают, но такое?! Надеюсь, карма позаботится о том, чтобы когда-нибудь он просто сломал себе член.

Джун в ярости, но ради меня она пытается оставаться спокойной снаружи. Тем не менее ее слова заставляют меня почувствовать себя лучше. Даже если я совсем не хочу такой участи для Оуэна.

– Я тоже не была честной с ним почти весь вечер. Я… не специально. Но это, вероятно, не оправдание.

– Напротив, Энди. Это огромная разница. Которая называется «подлое намерение». – Со вздохом она складывает руки на груди. Тем временем я кутаюсь в ароматную пену и наслаждаюсь тем, что снова чувствую пальцы ног, и тепло медленно возвращается к моему телу. – Может, все-таки объяснишь мне сейчас, почему пошла туда с Оуэном, а не с…

– Купером? – Я закусываю губу и вздыхаю. – После нашего второго поцелуя он вел себя как будто по-другому, я подумала, что что-то изменилось и ему просто нужно время, но я ошибалась. У него были гости. Девушка. Они обнимались, это единственное, что я видела, до этого мы с тобой ходили на рынок, и меня не было в квартире весь день. Я услышала только обрывки разговора, когда вернулась домой. Что-то вроде того, что она всегда будет рядом, когда он захочет и… – Я нахмурилась. – Внутренний голос сказал мне, что это не мое дело, потому что, в конце концов, мы ведь не встречались и не могли считаться парой. Но я все равно подстерегла его в коридоре после того, как она ушла, и спросила, все ли в порядке. Все ли у него хорошо. «Все хорошо», – сказал он и больше ничего не добавил. – Водяные брызги разлетаются в разные стороны, когда я пожимаю плечами. – Тогда я подумала про себя: вот и все.

– Вот почему ты проводила так много времени со мной или задерживалась в университете, – догадывается наконец она. – Ух ты, нам нужно будет выкопать много могил.

Короткий смешок вырывается у меня из груди, и я немного брызгаю в подругу водой, что заставляет ее громко пискнуть. Потом она продолжает:

– Я серьезно! Меня посадят в тюрьму из-за тебя.

Теперь я уже на самом деле смеюсь и при этом не могу не заметить, как Джун вздыхает с облегчением, прежде чем снова заговорить:

– За последнее время ты пережила немало трудностей. Я имею в виду не только то, что случилось с твоей мамой, но и страх, что ты не поступишь в колледж, не устроишься на работу и много чего еще. Я тоже волновалась за тебя. Сильно. – Она опять вздыхает. – Сегодня вечером произошло то, что заставило рухнуть копившуюся гору твоих страхов, переживаний и размышлений. Это было уже слишком. Я понимаю это, Энди! Так что больше никогда не делай такой ерунды. Говори со мной. Я ведь рядом! И я знаю, что сегодняшний вечер не закончился бы для тебя так плохо, если бы не весь этот хаос. И если бы ты не влюбилась в Купера.

Я не отвечаю, только опускаю глаза. Джун права.

– Давай я вымою тебе голову. Потом принесу пижаму, и мы пойдем спать, – предлагает она.

– Звучит здорово. – Сделав попытку улыбнуться, я снова смотрю на подругу. – И давай никого не будем убивать, ладно?

* * *

Кажется, весь дом погружен в сон. В квартире очень тихо и спокойно. Джун крепко спит рядом со мной, Носок сопит в своей постельке, и я слышу его дыхание и тихий храп.

Физически я чувствую себя намного лучше, теперь, после того как отогрелась в теплой воде и немного поспала. Тем не менее я также чувствую себя довольно странно. Как будто в моей системе загорелась аварийная лампочка, как будто это сигнал об остановке. Это действительно было уже слишком. Я продолжаю бесконечно крутить мысли в своей голове и ощущаю острую тоску. Не только по маме, но и по нашему дому. По нашему ранчо.

И вдруг мне кажется, что там все было бы лучше.

Поскольку все эмоции во мне кричат слишком громко и у меня не получается заснуть, я осторожно встаю с постели, стараясь не разбудить Джун.

Я нервно тру лицо. Затем поворачиваюсь к Носку, глажу его мягкую шерстку и осматриваю эту маленькую комнату, которую успела полюбить. За что я невероятно благодарна. Так много всего произошло.

Подавленная и опустошенная, я отхожу от собаки и встаю перед письменным столом. Я поставила в рамки две фотографии. На одной из них моя мама, Лукас, папа и я. Мы улыбаемся, стоя перед нашим домом. На другой изображены мы с Джун, еще совсем детьми, с праздничными колпачками на головах и следами торта на лицах. Это был первый день рождения, который Джун провела с нами, потому что у ее родителей не было времени на нее. Я осторожно провожу пальцами по стеклу над фотоснимком и вспоминаю все прекрасные и значимые моменты с подругой. Она была рядом всегда, несмотря ни на что, как бы плохо мне ни было. Прямо как вчера.