Искренне - Ава Рид

– Нет, Куп. Останься здесь! – шипит он. – Я сделаю это. Она звонила мне, а не тебе. Останься здесь и жди нас. И ты не скажешь ей ни слова, как и обещал.

Я неохотно делаю то, что он говорит, хотя все во мне бушует и стремится к ней. Мэйсон хватает одеяло и зонтик, который он взял с собой, когда мы выходили из дома, и бежит скорее к Энди, чтобы спрятать ее от дождя. Она почти не реагирует. В какой-то момент Мэйс просто накрывает ее одеялом и хватает за руку, чтобы помочь ей встать. Просто оставаться здесь и ничего не делать стоит мне гораздо больше сил, чем я могу выразить словами. Я разберу приборную панель в машине, если они не сядут в нее прямо сейчас!

Энди держится за одеяло, опирается на Мэйсона, который продолжает поддерживать ее, и, наконец, подходит к машине. Ее взгляд устремлен вниз.

Мэйс открывает дверь, Энди в одеяле проскальзывает на заднее сиденье, затем спереди в салоне появляется зонт и только после него мой друг. Он немедленно включает обогрев.

– Дерьмовая сегодня погодка, – бормочет он, и я не могу удержаться от желания повернуться к Энди. Она плакала. Ее глаза красные и опухшие, макияж потек, нижняя губа дрожит… И она категорически не смотрит на меня. Ее кожа ужасно бледная.

– Скоро тебе станет тепло, детка. – Мэйс прибавляет температуру и запускает двигатель.

По дороге в машине так тихо, что мне хочется кричать. Потом Мэйсон начинает задавать Энди вопросы.

– Нам позвонить Джун?

– Нет, – выдыхает она.

– Можешь рассказать, что случилось?

– Я забыла деньги у Джун. – Она разговаривает с Мэйсоном, отвечает ему, но ее голос звучит словно откуда-то издалека. У меня сжимается горло.

– Ясно, поэтому ты не могла уехать домой. Но разве ты была в ресторане одна?

Секунды медленно тянутся, мои нервы напряжены до предела, и кажется, что вот-вот разорвутся в клочья.

– Нет, – наконец отвечает она, и я едва могу держать себя в руках. Нет – она была не одна.

– Я была на свидании. С Оуэном. Я встретила его в нашем клубе, – бормочет она, и внутри меня возникает так хорошо знакомый страх. Слишком поздно. Я опоздал. Ее обидели, а я не смог ее защитить.

– Дыши, Куп. Она с нами, и все будет хорошо.

На этот раз Мэйс говорит уже со мной, пытаясь успокоить меня, и я закрываю глаза на несколько секунд, чтобы взять под контроль свое дыхание.

– Где этот Оуэн сейчас, Энди? – Мэйсон умеет это очень хорошо. Он остается расслабленным, его голос спокоен. Тем не менее я слышу едва различимые всхлипывания Энди.

– Он ушел. Он… сказал…

Сначала она не может ничего объяснить, ей приходится начинать рассказ несколько раз, но потом она делает это. И то, что мы слышим, заставляет Мэйсона сердито сжать руль так, что у него белеют костяшки. Потом он смотрит на меня в упор. Долго, очень долго, прежде чем снова поворачивается на дорогу. И в этом взгляде читается только одно: «ты по-настоящему облажался».

Тихо выругавшись, я горько качаю головой. В неверии, страхе и злости.

– Детка, я надеюсь, ты знаешь, что все это неправда и что этот парень – мудак, так ведь?

– Возможно, – шепчет она, но не похоже, чтобы она действительно в это верила. Ее голос звучит устало и бесконечно грустно.

– Боже, если этот парень снова ступит в мой клуб, я привяжу его к креслу и спущу на него Джун. – Он злобно усмехается. По-видимому, не может придумать худшего наказания, чем месть Джун.

– Неплохо. Только если я не смогу добраться до него первым, – прошипел я вслед за ним. Мэйсу приходится остановиться, когда загорается красный светофор. Он медленно наклоняется очень близко ко мне и шепчет так, чтобы только я мог услышать его:

– А ты держись пока от нее подальше. Твой испытательный срок еще не закончен.

Дерьмо. Все это огромная куча дерьма.

У Энди было свидание с этим смазливым гадом. И он так хреново поступил с ней. Думаю, что и я в некоторой степени тоже…

Через несколько минут мы уже почти дома. Мэйсон выключает двигатель, но вместо того, чтобы сразу выйти, он поворачивается к Энди – и я уже могу догадаться, что сейчас будет. Я задерживаю дыхание.

– Мы сейчас пойдем в дом. Но я должен задать тебе еще один вопрос. – Энди вяло поворачивает голову и смотрит на Мэйсона. – Он приставал к тебе?

Мое сердце стучит так громко, что я едва мог бы различить слова. Но в этом нет необходимости. Она молча качает головой, и я шумно выдыхаю с облегчением, чувствуя легкое головокружение.

– Хорошо. Очень хорошо. Идем.

Я выхожу первый, но не приближаюсь к Энди, как просил Мэйс, и он сам помогает ей подняться наверх. Когда мы наконец заходим в квартиру, он снимает с нее обувь, и, только когда мы останавливаемся перед ванной, а Мэйс забирает у нее одеяло, я по-настоящему вижу ее состояние и чувствую, что вот-вот задохнусь.

Она вымокла до костей.

И тут, впервые за вечер, она поднимает на меня свой взгляд. Энди смотрит открыто и прямо, и я так хотел бы обнять ее, но не знаю, захочет ли она этого и выдержит ли это сейчас.

Она заходит в ванную и запирает дверь, укрывшись там от нас.

– Я звоню Джун. Она нужна здесь.

– Да, давай.

– Она убьет либо меня, либо тебя. Шансы у нас пятьдесят на пятьдесят.

Он набирает номер, и, в отличие от недавнего разговора с Энди, я слышу голос Джун даже слишком отчетливо. Мэйсу приходится отвести телефон подальше от уха.

– Мэйсон, клянусь, если твое лицо не сгорит в аду, то я…

– Я звоню по поводу Энди, – прерывает ее он, и тут же на том конце провода становится тихо. Я не знаю, что она говорит дальше, но Мэйсон все объясняет ей, и я слышу из трубки лишь пару проклятий, прежде чем они прощаются.

Он отключает телефон.

– Она сейчас приедет. И она в ярости. – Неудивительно, кто мог бы винить ее за это? Он добавляет: – Я сделаю себе кофе. Ты будешь?

Я говорю «нет», слышу, как друг удаляется на кухню, а в ванной включается вода. Я кладу руку на дверь перед собой.

– Мне очень жаль, Энди, – шепчу я, прислонившись лбом к закрытой двери. – С днем рождения.