Невеста-обманщица - Кэтрин Коултер

— А это мне уже нравится, — сказал Дуглас, заметив парчовые малиновые портьеры в огромной главной гостиной. Потом он нахмурился: — Возможно, ты захочешь произвести какие-нибудь перемены. В твоей комнате я ничего не менял.

— Хорошо, — согласилась Александра, настолько ошеломленная их пребыванием в Лондоне, в этом городе изящества и богатства, бедности и волнующих событий и запахов, что была готова согласиться с чем угодно. Когда они въехали в Лондон, она внимательно рассматривала город из окна экипажа, а Дуглас подробно рассказывал ей обо всем, что попадалось им на пути.

Дуглас со смехом посмотрел на нее:

— Лондон потряс тебя?

Она кивнула, легонько притронувшись к маленькому испанскому столику.

— Ты привыкнешь к нему, и довольно скоро. А что касается нашего дома, то миссис Гудгейм познакомит тебя с ним. Боргес, наш лондонский дворецкий, в своей компетентности не уступает Холлису. Ты можешь полностью положиться на него. Я рассчитываю пробыть в Лондоне две недели, думаю, этого будет достаточно, чтобы приобрести тебе новые платья, шляпки и прочие мелочи, без которых нельзя появиться в свете. Что бы ты сейчас предпочла: прилечь отдохнуть или посетить мадам Джордан?

Мадам Джордан была француженкой, она родилась и выросла в Реннесе. Она держала очень солидную мастерскую в самом сердце Пиккадилли и шестерых продавщиц. Мадам Джордан обожала графа Нортклиффа. Когда Александра приехала к ней, то почувствовала себя незначительным приложением к Дугласу, слушая, как муж обсуждает с мадам ее будущие туалеты. Ее обмерили, и когда Александра уже собралась зарычать на Дугласа и напомнить ему, что она не пустое место и тоже обладает некоторым вкусом, как мадам указала ей на грудь и разразилась каскадом быстрой французской речи. «А, — подумала Александра, глядя на замкнутое и хмурое лицо Дугласа, — она хочет, чтобы мой бюст соответствовал последней моде».

— Я согласна с мадам, — объявила она. Дуглас резко оборвал ее:

— Помолчи, Александра, или тебе придется дожидаться меня в экипаже! Наши разговоры тебя не касаются!

— Ха! Ты хочешь нарядить меня как монашку, и мадам возражает, так же как и я. Не будь таким упрямым, Дуглас, и не устраивай скандала. Я ничем не отличаюсь от других женщин и естественно, что и сложением тоже. Никто не обратит на его внимания. Если ты закроешь меня до самого подбородка, люди начнут подозревать, что у меня есть что скрывать!

— Графиня права, — сказала мадам Джордан на чистейшем английском. — Вы слишком собственнически относитесь к своей жене, милорд. То, что вы предлагаете, полностью идет в разрез с современной модой.

— Отнюдь, — упорствовал Дуглас, тыча пальцем в картинку с изображением женщины, закутанной в тонкую ткань, придававшую ее высокой фигуре гибкость и воздушность и даже некоторую бесплотность. — Вот, — сказал он, — это как раз то, что нужно. Она выглядит в нем слишком невинной, чтобы понимать намерения мужчин и…

Он остановился. Его злило ощущение собственной беспомощности. Он понимал, что ничего не может им возразить. По-своему они были правы. И его разумные доводы звучали бы здесь нелепо. Он решил уступить на этот раз.

— Черт возьми! Делайте что хотите!

Он пошел к выходу, бросив напоследок:

— Я подожду тебя в экипаже. И можешь декольтировать все свои платья хоть до талии, мне все равно!

— Ах, люблю страстных мужчин! А вы? — спросила мадам, провожая графа нежной улыбкой.

— О да, — быстро ответила Александра. — Ваш английский выше всяких похвал, мадам.

Мадам кивнула, ничуть не смущенная сценой, невольной свидетельницей которой она стала.

— Я также говорю по-немецки и итальянски и немного по-русски. Вы слышали, что у меня любовник — русский граф? В любви он так же необуздан и такой же собственник, как ваш муж, его страстность заставляет мое сердце биться сильнее.

Александра осталась довольна их беседой. До вечера было еще далеко, а Александра уже выбилась из сил. Она стала обладательницей шести новых платьев, двух амазонок, бесчисленных ночных рубашек и изысканного белья. И список вещей все пополнялся. Как только они уехали от мадам Джордан, к Дугласу вернулось его обычное расположение духа. Он купил ей шляпки, обувь, носовые платки, ридикюли и даже зонтик.

Он все еще был полон энергии, когда, объездив все магазины, наконец помог Александре сесть в экипаж и забросил кипу коробок на сиденье. Александра так устала, что ей было уже все равно, где она находится: в Лондоне или па Гебридских островах. Она уронила голову ему на плечо, и он обнял ее, поцеловав в макушку:

— Это был очень долгий день. Ты держалась молодцом. Я горжусь тобой. Но мое мнение относительно твоего декольте не изменилось.

Александра не собиралась развивать эту тему. Некоторое время она покусывала нижнюю губу, потом не выдержала:

— Ты прекрасно разбираешься в женских туалетах. И ты очень хорошо знаком с мадам Джордан. Хотела бы я знать, скольких женщин ты осчастливил новыми платьями.