Нежданная страсть - Джилл Шелвис

Кен успел пройти половину пути, когда Ти Джей подобрал его на втором снегоходе. Подъехав к главному коттеджу, Кен спрыгнул на землю и бросился к своему пикапу. Он собирался завести его, чтобы доставить Китти в город. Но на подъездной дорожке стоял чей-то джип, перекрывая выезд.

Ругая про себя чертова идиота, припарковавшего машину вплотную к его пикапу, Кен распахнул дверь коттеджа. Стоун стоял в холле со смущенным видом.

– Китти, – позвал Кен.

Стоун отступил в сторону.

Китти лежала на диване, прикрытая одеялом. Над ней склонилась женщина со стетоскопом в руках.

– Оказалось, что врач уже здесь, – объяснил Стоун. – Она привезла Энни кое-какие медикаменты.

Кен смерил взглядом молодую изящную красавицу, чей наряд больше подходил для рекламной фотосессии, чем для осмотра пациента.

– Это не старый добрый доктор Синклер.

– Да у тебя острый глаз, братишка. Это его дочь. Эмма. – Стоун, неисправимый ловелас, не пропускавший ни одной юбки, угрюмо нахмурился. – Наверное, отец заманил ее в Вишфул, пообещав, что она займет его место, но у нас тут то и дело случаются серьезные травмы, а поскольку ближайшая служба экстренной медицинской помощи в тридцати милях, нам нужен знающий врач, а не доктор Барби, разодетая в пух и прах.

Поскольку экстренная медицинская помощь требовалась обычно Кену, он слишком хорошо знал, что Стоун прав.

– И почему ты решил, что ей недостает знаний?

– Посмотри на нее.

– Я и смотрю. Она довольно привлекательна, если ты об этом.

Стоун раздраженно закатил глаза к потолку.

– Да ей на вид лет двенадцать.

– На самом деле я старше более чем вдвое. – «Двенадцатилетка» с темно-рыжими волосами повесила стетоскоп на шею и сжала запястье Китти, измеряя пульс. – Мне исполнится тридцать на следующей неделе. Ты обижен, потому что на днях я отказала тебе в баре, когда ты пытался за мной приударить?

Кен вопросительно поднял брови, взглянув на брата.

– Я и не думал за тобой ухлестывать, – проворчал Стоун. – А только предложил тебе выпить. Я вел себя вежливо, в отличие от тебя.

– А-а. – Эмма осмотрела рану на голове Китти. – Надо же, какая жалость.

Стоун издал звук, напоминающий шипение лопнувшей шины.

Кен понятия не имел, какая муха укусила его брата, и это его не заботило.

– Как Китти? – обратился он к Эмме.

– Сотрясения нет. – Достав из черной сумки полоски пластыря, она заклеила рану у Китти над бровью.

– А плечо? – продолжал расспрашивать Кен.

– Растяжение. Нужно приложить лед, это поможет. И еще, пока я не забыла. – Она бросила Стоуну коричневую сумку. – Это для твоей тети.

Не будь Кен так встревожен из-за Китти, его бы позабавило выражение лица брата. Стоун, средний ребенок в семье, общительный и миролюбивый, не смягчился и не улыбнулся, не пустил в ход свои знаменитые чары, покорившие немало женщин. Подчеркнуто не обращая внимания на Эмму, он обошел диван и наклонился к Китти.

– Тебе лучше?

– Да. – Она слабо улыбнулась. – Мне жаль, что я доставила всем столько хлопот.

– Ерунда. Посмотри-ка на Кена. Вот от кого сплошные неприятности, – мягко произнес он в своей обычной шутливой манере. Обаяние вернулось к нему. – Но, может, до воскресенья тебе стоит держаться подальше от скал, как ты думаешь?

Она тихонько рассмеялась, а у Кена вытянулось лицо. Боже милостивый, до воскресенья остались считаные дни.

– Воскресенье не слишком подходящий день для путешествий, – пробормотал он.

– Почему? – удивилась Китти.

– Потому что… – Действительно, почему? – Потому что по воскресеньям всегда оживленное движение.

Стоун наградил брата презрительным взглядом, в котором ясно читалось: «Правда? Ну ты и болван. Ничего получше не мог придумать?» Неодобрительно покачав головой, он мягко сжал руку Китти, потом выпрямился и направился к двери.

Эмма вышла следом за ним.

Кен остался наедине с больной.

– Знаешь, – тихо проговорила она, глядя на играющий огонь в камине. – Забавная штука. Здесь все мне незнакомо, и я должна бы чувствовать себя чужой. – Китти повернулась к нему. При виде выражения ее глаз Кен судорожно сглотнул, раздираемый двумя противоречивыми желаниями: то ли бежать сломя голову, то ли схватить ее в объятия. – Но мне здесь хорошо, – продолжала она. – Чертовски хорошо. Надеюсь, в следующий раз мне тоже повезет.

Кен подошел и сел рядом с Китти.

– Мне нравится, что ты здесь, – выдавил он, мучительно подбирая слова.

– Я рада. – Она попыталась подняться, но Кен ее удержал.

– Прости меня, Китти.

– Я большая девочка. Речь идет о работе. Хотя, должна признать, в ней были приятные моменты. – Она улыбнулась Кену, высвободившись из его рук. – Но теперь моя работа подходит к концу. И я готова двигаться дальше.

– Куда?

– Вначале в Лос-Анджелес, навестить родителей. А потом… – Она дернула плечом и скривилась от боли. – Знаешь, может, мне нужно попросить Райли вернуться к работе пораньше.

– Нет. – «Это я во всем виноват, – подумал Кен. – Я слишком давил на нее, и Китти не выдержала». – Не уезжай раньше из-за меня. – Он посмотрел ей в глаза. – Моя жизнь уже не будет прежней, Китти. Я хочу, чтобы ты это знала. Ты изменила меня.

– Как?

– Ну прежде всего ты превратила меня в человека, который говорит людям о своих чувствах.

– И каково тебе?

Кен потянул за край промокшего от снега джемпера, липшего к телу. Он выбежал за Китти без куртки.

– В данный момент немного холодно и мокро.

Китти отвернулась, лицо ее застыло, но Кен взял ее за руку.

– Послушай, – заговорил он, запинаясь. – Я сожалею о том, что случилось утром.

– То есть о том, как ты бросился прочь от меня со всех ног, потому что у нас был потрясающий секс?

– У нас действительно был потрясающий секс. – Кен тяжело вздохнул. – Да, я занервничал, поскольку это был не просто секс, а нечто большее. – Он замолчал, думая, что Китти понравится его признание.

Но она вовсе не казалась довольной. Скорее, наоборот. Против обыкновения она не произнесла ни слова. Кен решил, что это недобрый знак.

– Знаешь, я подумал, может, тебе есть что сказать об этом.

– Возможно, если ты разовьешь свою мысль.

Кен снова горестно вздохнул.

– Разовью? – Похоже, он безнадежно увяз в словах. Долгие объяснения никогда не были его коньком. – Я только что открыл тебе душу, и ты хочешь, чтобы я продолжил?