Дочь игрока - Рут Оуэн

Рассвет. Слуги. Она представила, как горничная входит к ней в комнату с утренним шоколадом. Пойдут сплетни. Заработают языки. Очень скоро Мэри-Роза добавит свою порцию, как она прошлой ночью застала вместе мисс Уинтроп и графа…

Ей надо немедленно вернуться к себе. Бросив последний взгляд на возлюбленного, она начала осторожно выбираться из его объятий.

Рука на ее плече не шелохнулась.

Рина снова бросила взгляд на его лицо и увидела, что он наблюдает за ней с большим удовольствием. Губы его изогнулись в лукавой улыбке.

– И куда это ты собралась?

Его чуть ворчливый голос растопил ее, как огонь воск. Она едва сохраняла способность держать себя в руках.

– Я должна вернуться к себе. Уже почти рассвело, а ты знаешь, что произойдет, если слуги обнаружат, что мы… ну, если слуги обнаружат…

Эдуард откинулся на подушки.

– Гм. Да, понимаю. Новость распространится по графству со скоростью лесного пожара. Будет скандал. Мне уже никогда не оправдаться. Нам придется немедленно пожениться. – Он закрыл глаза и сонно зевнул. – Я не вижу тут никакой проблемы.

Рина с отчаянием вздохнула.

– Ну ты…

Он открыл один глаз.

– Большой?

– Неисправимый, – закончила она, густо покраснев. – Тебе нельзя быть причиной еще одного скандала. Подумай о своей бабушке. Подумай о детях.

Его рука скользнула вниз, он обнял ее за талию, прижав к своему мощному обнаженному телу.

– Я и думаю о детях. Наших с тобой.

Рина перестала дышать. Мысль о том, чтобы выйти за него замуж и рожать ему детей, наполнила ее таким счастьем, которое она едва могла вынести, и такой болью, что она едва сумела ее скрыть. Эдуард ее любит, а она лгала ему и его семье. И она убийца.

Рина отвернулась, пряча от него глаза, и ответила:

– Если ты думаешь лишить меня благопристойной помолвки с цветами и музыкой и того чтобы ты опустился на одно колено перед невестой, то глубоко ошибаешься. А теперь я в самом деле должна идти к себе.

Она ловко вывернулась и выскользнула из его рук. Эдуард не делал попыток ее удержать. Считая, что он наконец с ней согласен, она отбросила одеяло и начала выбираться из кровати.

Но в следующую секунду она уже лежала на спине, придавленная тяжестью его тела. Ухмыляясь, он опустил голову и прошептал ей на ухо:

– А если ты думаешь, что я выпущу тебя отсюда, не получив ответа, то ты глубоко ошибаешься.

Он стал целовать ее шею, обжигая ее тело влажными неспешными поцелуями. Рина едва сдержалась, чтобы не ахнуть вслух. Этот человек – страшный негодяй, когда речь идет о том, чтобы настоять на своем. Ее глаза закрылись, сладкая боль нарастала в ней.

– Ты… играешь нечестно.

– Я играю, чтобы выиграть, дорогая. И я собираюсь выиграть тебя. Но пока меня устроит короткий ответ – «да». Подробности можем обсудить после моего возвращения.

Рина открыла глаза.

– Ты уезжаешь?

– Мне все же надо по делам в Труро. – Он сжал ее лицо в ладонях и нежно чмокнул в кончик носа. – Не смотри так грустно. Меня не будет всего несколько дней. Теперь ничто не сможет удержать меня от возвращения в Рейвенсхолд… к тебе.

К тому времени когда Эдуард вернется, они с Квином уже исчезнут. Эдуард проклянет ее имя. Она закрыла глаза, скрывая отчаяние, которого он не должен был видеть.

– Я люблю тебя, – сказала Рина.

Он со вздохом прижался лбом к ее лбу.

– Я знаю, дорогая. Но еще я знаю, что в твоей маленькой умной головке больше лабиринтов и поворотов, чем в кроличьей норе. Я хочу получить прямой ответ до отъезда. – Он приподнял ее голову и пристально посмотрел на нее. – Ты выйдешь за меня замуж?

Рина прочла в его глазах неуверенность, отблеск отчаяния, которое чуть не погубило его после бегства жены. Он нуждался в ней не меньше, чем она в нем. Рина с трудом перевела дух. Он ее любит. Может быть, любит настолько, что сможет простить обман и жениться на ней. Но она – убийца. И не может позволить ему связать жизнь с преступницей. Даже если бы они попытались сохранить все в тайне, правда в конце концов откроется. Скандал погубит его и всех остальных в Рейвенсхолде.

Она смотрела в его осунувшееся лицо, вглядываясь в каждую любимую его черточку, чтобы запечатлеть в своей памяти навсегда. Затем дала ему единственно возможное обещание:

– Я никогда ни за кого не выйду замуж, кроме тебя.

Его улыбка осветила комнату, словно солнце.

Рина запустила пальцы в его волосы, притянула его к себе и поцеловала горячо, с яростным отчаянием. Внезапный прилив страсти немного удивил его, но граф тут же ощутил ответный порыв страсти. Они катались по простыням, их руки и сердца соединялись в любви столь жаркой, что она едва не растопила их сердца. Рина отдавалась ему самозабвенно, ее тело говорило о любви так, как не могли сказать никакие слова. Прикосновениями, стонами и огненными поцелуями она давала ему молчаливые клятвы верности. А после, когда он, утомленный, погрузился в сладостный сон, она легонько поцеловала его в губы и выскользнула из его объятий – навсегда.

– Если вам угодно, мисс Уинтроп, графиня хотела бы видеть вас у себя.

Сабрина подняла глаза от вышивки и посмотрела на служанку, вежливо присевшую в поклоне. Прекрасная возможность отвлечься: херувим, которого она пыталась все утро вышивать, больше походил на перезревшую дыню. Вышиванием она занялась лишь для того, чтобы не думать об Эдуарде. Словно что-то могло стереть из памяти эту волшебную ночь…

– Мисс?

– О… д-да, – ответила Рина, заикаясь. – Спасибо, Виолетта. Я пойду к бабушке прямо сейчас. – «И хорошо бы собрать остатки рассудка, когда я пойду к ней».

Комнаты графини, выдержанные в голубых тонах, выходили окнами на море, залитое солнцем. Рамы были широко распахнуты навстречу соленому ветру и отдаленному рокоту прибоя.

– Пруденс.

Рина обернулась, удивленная усталым голосом леди Пенелопы. Это удивление переросло в тревогу, когда она увидела, что графиня лежит в постели, очень бледная на фоне голубых подушек. Она подбежала к кровати.

– Бабушка, вы больны!

– Я стара, – поправила леди Пенелопа, с трудом садясь. – От этого нет лекарств. Ну, не суетись. У меня часто бывают эти приступы. Они проходят после отдыха.

– Тогда я вернусь позднее, когда вы наберетесь сил.

– Позднее не годится. Мне надо обсудить с тобой важный вопрос, дорогая.

– Но ведь это может подождать, пока вы не почувствуете себя лучше.

– Не может. Я тебе уже когда-то говорила: мне известно обо всем, что происходит в этом доме. – Ее усталость мгновенно исчезла, она расправила плечи. – Ты провела ночь в спальне моего внука, и я хочу знать, что ты собираешься делать дальше.