Зов предков - Даниэла Стил

ВАЧИВИ

1784–1785 гг.

Маркиз вернулся из Парижа через неделю — довольно скоро, если учесть, что из семи дней четыре ушло у него на дорогу, однако в этот раз он особенно торопился вернуться домой, хотя и сам не мог бы сказать — почему. Когда он въехал во двор замка, Вачиви как раз давала Матье урок верховой езды в паддоке у конюшен, выбрав для этого самую спокойную лошадь. Мальчик уже немного умел ездить, и она считала, что если не показывать ему никаких головокружительных трюков, никакого вреда от ее уроков не будет.

Разумеется, прежде чем начать заниматься с Матье, ей следовало спросить позволения у отца мальчика, и разговор этот состоялся перед самым отъездом Тристана в Париж. Маркиз не возражал — он уже имел представление, на что способна его гостья, и не представлял себе учителя более профессионального. Кроме того, Вачиви обещала, что будет очень осторожна — ей только хотелось научить Матье ездить без седла, она считала, что так мальчик быстрее приспособится к каждому движению своего скакуна.

Сам маркиз тоже был не прочь поучиться у Вачиви, хотя и сомневался, что когда-нибудь сумеет скакать, как она. Эта небольшая, хрупкая с виду, но бесстрашная женщина была прирожденной всадницей, и именно поэтому она проделывала самые рискованные трюки с легкостью, для достижения которой другому человеку понадобились бы годы упорных тренировок.

Войдя в замок и удивившись, что сын его не встречает, Тристан тотчас спросил, где он, и гувернантка ответила, что мальчик «на конюшне с этой ужасной краснокожей». Слегка нахмурившись (ему не понравилось, как отзывается о Вачиви мадемуазель), маркиз тут же отправился в паддок.

Он сразу заметил, что Матье хорошо держится на лошади, несмотря на отсутствие седла, и Вачиви, воспользовавшись случаем, попросила у Тристана позволения учить мальчика дальше. Кивнув в знак согласия, маркиз велел ей продолжать занятие, а сам стал смотреть, как Вачиви объясняет Матье, как важно чувствовать себя единым целым с лошадью. Прицепив к уздечке длинный корд, она заставляла коня двигаться по кругу то шагом, то мелкой рысью — и с каждым кругом мальчик сидел на его спине все раскованнее и свободнее. Наконец урок закончился, и Вачиви помогла Матье слезть с коня, чтобы он мог приветствовать отца.

С радостным воплем мальчик бросился в объятия Тристана.

Когда восторг встречи немного утих, Вачиви рассказала маркизу, что вечером собиралась прокатить на пони Агату, чтобы помочь ей преодолеть страх перед лошадьми. У них уже состоялась одна такая прогулка — очень короткая, но девочка, кажется, осталась довольна. Слушая Вачиви, Тристан понял, что за время его отсутствия у него в замке появилась превосходная учительница верховой езды. Правда, ее методы были весьма необычны, зато мастерство было бесспорным, да и дети, кажется, успели к ней привязаться. Если Матье хоть чему-то научится у Вачиви, подумал маркиз, он станет одним из лучших наездников Франции, и надо сказать — эта мысль, приятно щекотавшая отцовское самолюбие, пришлась ему очень по душе.

Глядя на Вачиви поверх головы сына, Тристан улыбнулся и поблагодарил за уроки, которые она дала мальчику.

— Мне эти уроки доставляют больше удовольствия, чем ему, — ответила Вачиви. В самом деле, теперь она проводила в конюшнях почти все время и часто, закончив заниматься с детьми, в одиночку ездила к холмам. Ни одна из местных дам не отважилась бы на подобное нарушение этикета, Вачиви же, напротив, чувствовала себя во время этих прогулок особенно свободно и раскованно. Никакая опасность ей не угрожала — в Бретани не было ни враждебных индейских племен, ни даже разбойников, а если бы и были, она сумела бы от них ускакать.

— Как дела в Париже? — вежливо спросила Тристана Вачиви.

— Все то же самое: суета, толчея, интриги. Лично меня пребывание при дворе всегда утомляет, но бывать там хотя бы изредка — моя обязанность. Кроме того, на человека, который избегает появляться при дворе, рано или поздно начинают коситься, а это может отрицательно сказаться на карьере… — Он усмехнулся каким-то своим мыслям.