Сердце мое - Элизабет Лоуэлл

— Видишь ли, слишком многие женщины ведут себя так… Они недостойны никакого уважения, — сказал он. — Они спят со всеми подряд. И дело даже не в том, что они хотят каждого мужчину, которого видят, нет, они просто желают, чтобы эти мужчины хотели их. Их, и только их одних.

Шелли увидела, как напряглось все его тело, каждый его мускул. Он поджал губы, волнуясь. Потом повернулся и посмотрел прямо на нее.

— Да, ты права, довольно долгое время я не любил женщин, — сказал он просто. — Но однажды я увидел женщину, освещенную яркими лучами заходящего солнца. В руках у нее была змея. И она обращалась с ней так нежно, так бережно…

Большим пальцем он провел по тонкой линии бровей Шелли.

— И с одиноким, заброшенным мальчиком-подростком она обращалась так ласково, нежно… — Голос Кейна был теперь спокоен и тих. Он глубоко вздохнул. — И ей ничего от него не нужно было, казалось бы, совершенно незачем быть с ним такой заботливой, но иначе она просто не могла. Она была доброй, любящей женщиной с удивительно открытым сердцем.

— Ты имеешь в виду старую деву, которая не может удержать мужчину?

Кейн засмеялся, и его теплые губы коснулись лба Шелли.

— Я был ужасно заинтригован тобой, понимаешь? Да и ты тогда не очень-то осмеливалась задирать нос, а? Да…

— А мне тогда и в голову не могло прийти, что тебя может заинтересовать у Джо-Линн, кроме… — перебила его Шелли.

— Ее больших сисек?

— Ну, не нужно забывать и про ее аппетитный зад…

— Когда-то давно я и впрямь смотрел на таких баб. Но с тех пор я вырос.

Шелли засмеялась, но смех ее оборвался, когда она увидела взгляд Кейна — такой напряженный, внимательный…

— Да, ты заинтриговала меня, — продолжал он. — Ты была вся настоящая, абсолютно вся, до мозга костей. Никакой игры, никакой лжи. Ты была прежде всего удивительно честна — я давно уже не надеялся встретить такую чистую, честную женщину.

Шелли повернулась и поцеловала его ладонь. А потом тихонько укусила его.

Кейн засмеялся и провел большим пальцем по ее тонким губам.

— А когда я увидел, как ты зажигаешь свечи на праздничном пироге для Билли, я окончательно понял, что просто должен узнать, какова же будет эта добрая честная женщина в постели. В постели со мной.

— Ну и какова же? — спросила она его, посмеиваясь. Но, посмотрев в его глаза, она увидела, что он не смеется.

— Это была моя мечта, ставшая явью, — просто сказал Кейн.

— Да, но некоторые мечты становятся потом ночными кошмарами…

— Некоторые — да, но только не эта. Я понял, что наконец-то нашел женщину, которая сильная и нежная, умная и честная, великолепно образованная, цивилизованная — и вместе с тем дикая…

Ремингтон приблизился к ней и поцеловал ее в губы. Шелли ответила ему на этот поцелуй — тихий, нежный и страстный. Потом она откинула голову назад и, чуть прищурившись, посмотрела прямо на Кейна:

— Нет, Кейн, ты не прав. Я вовсе не дикая. Я домоседка…

— Да? Знаешь, достаточно только посмотреть на эти стены из стекла, чтобы понять, какая из тебя домоседка…

Она перевела взгляд с распростертого на простынях Кейна на стеклянные стены своей спальни. Они открывали потрясающий вид на крутые заросшие холмы. Да, даже если забыть о последних словах Кейна, всe равно она должна была признать, что не прирученная человеком земля звала, манила ее, и это было больше чем просто слова, мысли, поступки… Этого отрицать она не могла.

Скоро солнце совсем зайдет и на землю опустятся сумерки. И влажное дыхание океана заглушит жаркие дневные ветры, иссушающие землю. И океанская прохлада принесет покой. И жизнь. Принесет на дикую землю, которая кажется пустынной и безлюдной в течение жаркого дня. Прохладный вечер, спускаясь в пропахшие душным солнцем овраги, будет напоен ароматами чапарали. Пугливые большеглазые лани на тонких, изящных ножках выйдут из укрытий и будут неслышно пробираться сквозь густую растительность горного побережья… Непоседы еноты крадучись проберутся к ее дому, чтобы вдоволь напиться прозрачной, чистой воды из искусственного водоема в ее садике, а за ними последуют опоссумы… А может, в гости пожалует и скунс в своей элегантной черно-серебристой шубке…

Конечно, придут и трусливые зайчишки, чуть что прижимающиеся в страхе к земле, боящиеся каждого шороха, каждого незнакомого звука. И будут косить глазами: а нет ли поблизости койотов? Почти неслышных койотов, коричневатыми тенями пробирающихся сквозь густую чапараль…

Это время дня Шелли любила больше всего на свете. Вечерние сумерки. Время, когда солнце и само расслаблялось и переставало изнурять землю жаркими, раскаленными лучами. И давало успокоение. Все вокруг в это время светилось нежным, мистическим светом и манило ее, звало неслышным для других шепотом оставить дом и уйти в горы, ждущие ее. Уйти побродить в тех местах o куда обычно люди не ходят, ..

Кейн не отрываясь смотрел на Шелли, созерцавшую гористый пейзаж за прозрачными стенами спальни. Соглашалась она с ним или нет, считала себя дикой или домоседкой, она была слишком честна, чтобы скрывать свои чувства. Да, она любила дикие, не покоренные человеком места, где обитали звери, а не люди, и где царили ветры, подчиняя себе все живое.

— Ну да, я люблю красивые виды, — заговорила она наконец. — Ну и что же из этого? Их все любят.

— Да, но не забудь, что хороший, красивый, как ты говоришь, вид из окон дома во многом будет зависеть от вкусов его хозяина.

— То есть?

— В этом доме окна выходят не на город, не на его огни и улицы, а на холмистый пейзаж. Шелли пожала плечами:

— Я в любое время могу выйти из дома и увидеть и огни, и улицы.

— Да, конечно, ты можешь. Но больше ты все-таки я любишь природу, чем город.

— Многие любят виды, не загроможденные домами и строениями вообще. Поэтому-то вся недвижимость с видами на океан такая дорогая. Но это ведь не означает, что каждый, кто живет на берегу океана, мечтала бы жить в абсолютной глуши.

Услышав явный вызов в голосе Шелли, Кейн замолчал. Но ненадолго. То, что она пыталась скрыть о себе самой, о своей истинной, глубинной сути, было сейчас слишком важным, чтобы об этом можно было умолчать. Хотя она и хотела этого.

— Возьми хотя бы Джо-Линн. Она закрыла все окна в своем доме занавесками, потому что слишком глупа и поверхностна, чтобы понять, как красив простой морской, а тем более океанский пейзаж, — спокойно произнес Кейн. — Ты же, напротив, выбрала для своего дома стены из стекла, обращенные не на город, а на дикие холмы, и это потому, что тебе просто необходимо видеть что-то простое, неприрученное и непокоренное в этом цивилизованном царстве стекла, бетона и щебенки.

Шелли нетерпеливо вскинула голову, пытаясь перебить его и вставить слово, но он сделал вид, что не понял ее намека, не увидел этого желания.