Укрощенный дьявол - Лиз Карлайл

Постепенно их тела стали двигаться в едином ритме, и хриплые вздохи Обри сделались громче. В ответ рука Джайлза соскользнула с ее живота вниз на завитки волос, и один палец нырнул в глубину, разыскивая центр ее желания, и, когда Джайлз нашел его, Обри едва не задохнулась. Он снова и снова входил в нее, и податливое нежное тело Обри встречало его и окутывало – окутывало любовью.

Джайлз чувствовал в ее теле настоятельную потребность, их ритм изменился, и вскоре Обри, задыхаясь и рыдая, вскрикивала при каждом его движении. Он более ощутимо обвел пальцем ее центр, и она в ответ затрепетала. Джайлз изо всех сил старался не потерять контроль над собой, когда Обри взмолилась об освобождении.

– Вот так, милая. Возьми меня. Да, да, вот так, вот так... – шептал Джайлз, прижимаясь губами к ее влажной шее.

Обри застыла у него в руках, а затем содрогнулась и закричала тихо, но пронзительно, бурно придя к окончанию. Последним толчком погрузившись в нее, Джайлз почувствовал, как извергается его семя, а потом комната провалилась в темноту, и он содрогнулся, прижимая к себе Обри.

Обри проснулась от шуршания золы в камине и поняла, что они, должно быть, ненадолго уснули и огонь гаснет. Она и Джайлз, все так же слившись вместе, лежали на одеяле перед камином. Чувствуя себя истощенной и эмоционально, и физически, Обри немного испугалась, потому что ей казалось, что она не имеет права быть такой счастливой. Но она была счастлива и намеревалась хотя бы одну ночь наслаждаться своим счастьем.

Потом Обри, по-видимому, опять заснула, потому что, проснувшись в какой-то момент, обнаружила, что прижимается к Джайлзу и в отчаянии что-то шепчет.

«Еще один дурной сон», – сказала она себе, выбираясь из тумана. Да, это был просто еще один ночной кошмар, опять вернувшийся к ней. Нет холодной тюрьмы, Фергюс очень далеко, она на свободе, Айан в безопасности, и сейчас здесь с ней только Джайлз, его тело, теплое, сильное и реальное, его приоткрытый горячий рот, сейчас настойчиво ищущий ее губы.

– Все хорошо, дорогая, я с тобой, – шепнул Джайлз.

Притянув Обри к себе, он поцеловал ее долгим страстным поцелуем и, словно для того, чтобы окончательно успокоить, повернул на спину и без всяких предисловий снова лег на нее. Он снова занимался с ней любовью, на этот раз неторопливо, ничего не говоря и ни о чем не спрашивая, а когда все было кончено, отнес в кровать, уложил на простыню, накрыл и лег рядом лицом к ней.

– Твои ноги висят? – Обри улыбнулась.

– Ужасно маленькая кровать, – согласился Джайлз.

– Как правило, не предполагается, что экономки принимают гостей.

Тихо усмехнувшись, Джайлз привлек ее к себе и начал пальцами расчесывать ей волосы теми медленными, ритмичными движениями, которые ей так нравились.

– Ты спала неспокойно, милая. Почему?

– Думаю, мне приснился страшный сон.

– Думаешь? – Приподнявшись, Джайлз посмотрел на нее.

– Я не помню, – ответила Обри. – И не хочу вспоминать.

Он некоторое время молчал, но Обри чувствовала, что между ними возникает какая-то напряженность.

– Обри, дорогая, – наконец заговорил Джайлз, – я спустился сюда еще и потому, что хотел кое-что спросить у тебя.

– Вот как? – мгновенно насторожилась Обри.

– Да, но меня, кажется, отвлекли, – слегка улыбнулся он и опять ненадолго замолчал. – Обри, у тебя когда-нибудь была семья в Бирмингеме?

– Нет, – Обри глубоко прерывисто вздохнула; она так устала, стараясь скрывать от Джайлза правду, – не было. – При тусклом свете камина она видела, что Джайлз пристально смотрит на нее.

– Но ты когда-то сказала это моему дяде. Я правильно помню?

– Да, я... я сказала так, но только в самом начале, – с трудом сглотнув, ответила она. – Я была одинока и жила с Айаном в гостинице, когда увидела в газете объявление твоего дяди, и... в общем, оно было для меня подарком судьбы. Но я боялась, что он неодобрительно отнесется к молодой женщине, путешествующей в одиночку.

– Понятно, – тихо сказал Джайлз. -А этот опыт ведения хозяйства? Где ты приобрела его?

– Я... я вела хозяйство своей семьи. Вначале в доме матери, а позже и в доме сестры. Я вела все хозяйство в обоих домах и очень хорошо с этим справлялась.

– Понятно. И ты больше нигде не работала?

– Джайлз, нам обязательно говорить об этом сейчас? – Она вцепилась пальцами в мягкую подушку и закрыла глаза.

– Обри, дорогая, посмотри на меня. – Джайлз взял ее одним пальцем под подбородок.

– Твой друг Макс поехал в Бирмингем, так? – тихо спросила Обри, не открывая глаз.

– Откуда ты знаешь? – кивнув, поинтересовался Джайлз.

– Сегодня пришло письмо, – прошептала Обри. – Его почерк нельзя не узнать.

– А-а...

– Он мне не верит, но я не могу винить его. Дело обернулось очень скверно. Мне хотелось бы никогда не впутываться в него.

– Но ты не сама впуталась, Обри. – Его взгляд снова обжег ей лицо. – Просто ты оказалась в неподходящем месте в неподходящее время. Разве это не так?

– Мне следовало побежать в деревню в тот момент, когда я услышала выстрел, – тихо сказала Обри. – Мне не следовало входить в комнату и трогать... трогать его. Я поступила глупо. Невероятно глупо. Но я подумала, что... наверное, что я могу ему помочь. Я не понимала, что ему уже нельзя помочь. Во всяком случае, пока не увидела рану.

– Мне очень жаль, милая, – сочувственно сказал Джайлз.

Лежа рядом с Джайлзом, Обри ощущала, как медленно и равномерно бьется его сердце.

– Джайлз, – после долгого молчания заговорила она, – ты когда-то сказал, что если я попрошу тебя верить мне, ты поверишь. Ты не передумал?

– Нет, – немного подумав, ответил Джайлз.

– Джайлз, – продолжала Обри, тщательно обдумывая свои слова, – я пробыла в Кардоу почти три года. Я люблю его за то, что ты называешь изоляцией, а я – уединением. Кроме того, я люблю свою работу и горжусь ею. И хотя я, вероятно, не искала этой... этой связи, мне будет очень больно, если я никогда больше не увижу тебя или если ты меня рассчитаешь. Но я не понимаю, какое отношение к этому имеет прошлое – чье-либо прошлое. Я ведь ничего не спрашивала о твоем прошлом, не так ли?

– Да, не спрашивала, – согласился Джайлз.

– К сожалению, твой друг подозревает меня, однако я не виновата ни в чем, кроме собственной глупости. Мне очень жаль, что твой дядя умер. Как ни странно это может прозвучать, я искренне заботилась о нем. Но, Джайлз, теперь он мертв, и что бы ни делал лорд де Венденхайм, он не сможет этого изменить.

– Что ты предлагаешь, Обри? – Джайлз обвел пальцем линию ее подбородка. – Просто все бросить?

– Да, – быстро сказала она. – Поверь мне, ничего хорошего из этого не выйдет. Все эти разговоры только бередят наши раны. – В тусклом свете Обри заметила, что он нахмурился.