Тебе назло - Екатерина Риз

Я снова улыбнулась, хотя тревога не до конца ушла. Что-то у Генки в глазах было, за насмешкой и нежностью спрятано, нечто тоскливое, и от этой тоски мне страшно стало. Но Генка признаваться не спешил, поцеловал меня, крепче, чем я ожидала, видимо, уже по привычке пытался меня со следа сбить, а когда я поняла, что мы увлекаться начали, рассмеялась и сделала шаг назад.

— Так ты ко мне или к управляющему?

Генка пакеты с покупками у меня забрал, заглянул в один из них зачем-то, а я его под руку подхватила, и мы пошли к подъезду.

— Ты надолго? — спросила я.

— На пару дней.

— Хоть что-то. — Я обогнала его на пару шагов и в лицо ему заглянула. — Я жутко соскучилась. Хорошо, что приехал. А папке что сказал?

— Что у меня дела в Москве. — Завьялов подъездную дверь передо мной открыл, чуть подтолкнул меня вперёд, потому что я снова замешкалась, глядя на него.

— А у тебя дела?

— Да.

— А я?

Он рассмеялся.

— А что ты?

Мы прошли мимо охранника, тот бросил на нас заинтересованный взгляд, но почти тут же отвернулся, когда понял, что его интерес замечен. Снова уставился на экран монитора с камеры наблюдения. Мы с Генкой тем временем подошли к лифту, он кнопку вызова нажал, а сам с меня глаз не спускал. Смотрел сверху, закрыв меня широкой спиной от посторонних глаз. Я этим воспользовалась и ладонью по его груди провела.

— Что у тебя за дела?

Он наклонился ко мне.

— Дела. Которые можно было решить по телефону. А я приехал. Что ещё ты хочешь знать?

Я головой покачала, чувствуя себя совершенно счастливой.

— Ничего.

В лифте мы целовались, я слишком поздно вспомнила про камеру наблюдения, будь они все неладны, а под конец мы ещё и пакеты с покупками в кабине забыли.

— А глаза усталые, — прошептала я Генке на ухо, приподнявшись на цыпочки и обняв его за шею. — И круги под глазами. Не спал?

— Спал, Вась.

— Врёшь. — Я ключи из сумки достала, отперла замок, а войдя, прислушалась. На кухне негромко играло радио, и слышался звук льющейся воды.

— Кто там? — спросил Завьялов совсем другим тоном, а я его успокоила.

— Домработница. Совсем забыла, что она сегодня прийти должна. Иди в комнату.

— Пакеты куда?

— Куда-нибудь, Ген.

Я дверь захлопнула, скинула туфли и на кухню прошла.

— Здравствуйте, Лидия Михайловна.

Домработница, женщина лет пятидесяти, солидной комплекции и обладательница постоянного густого румянца на пухлых щеках, доброжелательно кивнула мне в ответ и заулыбалась.

— Добрый день. А я уже почти закончила, всё убрала, пропылесосила. Только в химчистку сейчас схожу, заберу ваш плащ.

— Спасибо.

— Обед вот готовить начала.

Я посмотрела на стол, наполовину скрытый её спиной. На разделочной доске лежал кусок мяса, а рядом, на столе, овощи.

— Я сама справлюсь, не нужно.

Лидия Михайловна заметно удивилась.

— Сами? Но я же всегда…

— Всё нормально, я сама. Вы идите.

Женщина в сомнении оглянулась на стол, на котором уже всё было готово для приготовления обеда. Но спорить не стала. Под моим выразительным взглядом фартук сняла, повесила его на крючок и из кухни вышла. Оглянулась на меня разок, не понимая, с чего это я вдруг её выгоняю, не дав доделать свою работу. Я шла за ней след в след, боясь, что она по пути ещё о каком-нибудь деле вспомнит, и вместо прихожей свернёт совсем в другую сторону. Лидия Михайловна не свернула, благополучно достигла двери, но прежде чем сменить тапочки на туфли, не преминула кинуть пару любопытных взглядов в сторону гостиной, где Завьялов обосновался. Уже успел с удобством на диване устроиться и разговаривал с кем-то по телефону.

— Вот ведь любопытная, — пробормотала я чуть слышно, когда, наконец, дверь за домработницей закрыла. Заперла на оба замка, со злостью повернув вертушки, а потом к Генке пошла. Обняла его сзади за шею и с минуту слушала его разговор, что-то о поставках алкоголя, я даже не поняла, для какого заведения он заказ делать собирается — для "Логова" или для "Пескарей". Поцеловала этого бизнесмена в щёку.

— Ушла? — спросил Завьялов, выключив телефон.

— Да. — Я рукой по его волосам провела. — Ты голодный?

— Конечно.

— Конечно, — передразнила я. — Конечно, ты всегда голодный. — Я крепче прижалась к нему на несколько мгновений. — Я так рада, что ты приехал.

Отправив Завьялова в душ, я занялась обедом. В принципе, готовить я умею, но делаю это не часто, и, наверное, от нехватки практики, мне всегда требуется на это много времени. Да и ничего особенного я готовить не умею. Разве что мясо пожарить, салат какой-нибудь сделать, оливье, например, причём несколько рецептов знаю, специально ради Генки интересовалась, он оливье очень уважает. А вот когда в Италии была, научилась готовить пасту. Никита любит итальянскую кухню, вот я и интересовалась с прицелом на будущее, но планы на будущее поменялись, а вот знания пригодятся. Надо, пожалуй, Завьялова как-нибудь побаловать. Хотя, он тоже избалованный. Это раньше, помню, ел всё подряд, а за последние годы у него вкусы появились! Он ведь в ресторанах теперь питается намного чаще, чем дома, не говоря уже о забегаловках, мимо которых теперь проходит, морща нос. Правда, надо вспомнить о том, что его в последнее время домашней кухней баловали. Света, кажется, готовит неплохо, наверняка, получше меня.

Я выложила мясо на сковороду, ножом его потыкала, потом взялась перчить и солить. А про себя приговаривала: ничего, главное стараться. И тогда всё получится. А когда почувствовала аппетитные запахи, взбодрилась. Теперь бы не упустить момент, чтобы не пригорело. А то очень обидно будет.

Генка на кухню заглянул и принюхался.

— Я думал, мы в ресторан пойдём. А ты готовишь!

— Вечером пойдём, — успокоила я его, и щёку для поцелуя подставила, когда он подошёл. — У тебя какая-нибудь встреча?

— Завтра. — Он меня за талию приобнял и уставился на скворчащее на сковороде мясо. Потом носом в мои волосы зарылся. А я снова насторожилась. По тому, как Генка незнакомо замер, стиснув меня сильными руками, и как он дышал мне в затылок, мне казалось, что очень горячо, по его поведению можно было судить, что всё не так хорошо, как он меня убедить пытается. Я посомневалась немного, не знала, стоит ли спрашивать его о том, что происходит, а потом решила, что пока не стоит. Если бы дома случилось что-то серьёзное, он бы уже рассказал, а то, что у Завьялова на душе, сразу на свет божий вытаскивать нельзя. Нужно проявить осторожность. По крайней мере, накормить его для начала.

— Расскажи мне, — попросил он во время обеда. — Что на работе?