Невеста на уикенд - Алекс Коваль

– Так значит, вы соврали? – спрашивает женщина, а все присутствующие в зале, как по мановению волшебной палочки, притихли. Даже гребаный оркестр перестал играть.

– Что происходит? – подходит ко мне Загорская, приобнимая с нескрываемым беспокойством в глазах. – Илья?

– То, что вас раскусили, дорогая, – улыбается Анжела, и я слышу вздох. – Вас и вашу игру.

– О чем ты говоришь, Анжела? – подходит мать с бокалом в руках и переводит взгляд с меня на Настю и обратно. – Илья, что здесь происходит?

– Так, все, достаточно, – пресекаю кудахтанье и буквально затыкаю рот Анжелы. – Пошли-ка поговорим, – вздыхаю, понимая, что теперь нет времени тянуть, и лучше я расскажу все сам, чем…

– О том, что ваша невестка и сын вас умело водили за нос, Эмма Константиновна! 

– Анжела! – рычу, бросая предостерегающий взгляд, но у той непрошибаемое спокойствие на лице. – Заканчивай. Мы сейчас выйдем и поговорим, – уже матери, крепче прижимая к себе за плечи Загорскую, которая притихла и, кажется, почуяла, что дело пахнет жареным.

Вот этого она боялась. Словно интуитивно догадывалась, что что-то сегодня вечером произойдет. И змея-бывшая не заставила себя ждать.

– Что значит «водили за нос»?! – игнорирует мои слова мать. – Договаривай, раз начала!

– То и значит, – складывает руки на груди Анжела. – Врали, лицемерили, играли, смеялись у вас за спиной над вашей глупостью.

– Ты что себе позволяешь, Анжелика? – появляется отец, а обстановка в зале накаляется все хлеще и хлеще. Толпа стоит и смотрит на разворачивающийся спектакль с нами в главной роли во все глаза, и это становится последней каплей. Меня они могут поливать грязью сколько угодно, но Настю не дам!

– Все. Пошли! – бросаю Загорской. – Мы уходим, – беру за руку и тащу за собой, но та упирается каблуками в пол и смотрит на меня красными глазами, мотая головой.

– Нет. Не уходим, – шепчет одними губами, останавливая. 

– Настя, идем.

– Мы сделаем только хуже.

– Да кому хуже-то? Загорская, я сказал: идем отсюда! – обхватываю ладонями красное от смущения или стыда личико любимой женщины и шепчу:

– Плевать на все это сборище, пойдем отсюда.

– Кто-нибудь объяснит, что за цирк вы тут устроили? – закипает отец, повышая голос. А я только и могу смотреть в красные глаза Насти и наблюдать, как стремительно она падает в омут собственных страхов. 

– Никаких родителей-бизнесменов у вашей невестки нет! – буквально орет Анжела, выступая на публику, объясняя, да так, чтобы услышали все. – Она простая детдомовская девчонка без имени и без роду, которая работает личной помощницей вашего сына на фирме, и она за деньги согласилась сыграть роль его невесты! А вот тот самый чек, – машет мобильником, пока вокруг проносятся шепотки и охи. – Бумажка, выписанная на весьма круглую сумму. Все эти отношения – игра! Весь этот якобы брак – фикция! А вас все это время умело водили за нос!

Дружное «ох» прокатилось по залу, а дальше лавина шепотков. Мать смотрит на меня глазами, полными ненависти, но это все ерунда. А вот когда горящий взгляд родной женщины буквально испепеляет Настю, которая прямо и открыто отвечает ей, внутри просыпается зверь. Злость накрывает с головой, и руки сжимаются в кулаки, а единственная мысль, что осталась биться в голове – разнесу к чертям всех, и пусть они только попробуют хоть слово сказать в сторону Загорской. Вот кто-кто, а она точно не виновата во всем этом спектакле. И меньше всех присутствующих здесь заслуживает вот таких презрительных, уничтожающих взглядов свысока.

– Вечер окончен, – говорю, глядя матери прямо в глаза. 

– Что ты себе позволяешь Илья?! 

– А ты, – тычу пальцем в притихшую и присмиревшую Анжелу, которая бледнеет буквально на глазах. – Лучше беги отсюда.

– Илья… – слышу вздох Насти за спиной.

– Сын! 

– Уничтожу, если еще хоть раз увижу...